— К тому, что если твоя Лена обидит моего Колю, поматросит и бросит, как часто случается, то я за себя не ручаюсь!
— Чего?! — очень миленько возопила она.
Мне удалось не улыбнуться, повернулся и пошагал дальше, наслаждаясь продолжением:
— Это кто кого еще поматросит! Да моя Лена, в отличие от твоего Коли, ответственный и серьезный человек! Подожди, ты издеваешься? Признайся, что издеваешься!
Ни за что. Вот вообще ни в чем признаваться не намерен, кроме того, что мне очень нравится ее боевое настроение — прямо как ёршиком по спиночке.
К сожалению, она очень быстро успокоилась и пошла рядом, недовольно побулькивая. Вот только когда я в ее подъезд направился, остановила:
— Стой, ты куда?
— Как куда? — я обернулся, чтобы она мое изумление оценить могла. — За пиджаком, конечно. У нас же теперь перемирие, союзники обязаны вернуть все трофеи.
— Я сама тебе отдам. Завтра!
А что это мы так глазками забегали? Не убрано? Бюстгальтеры на стульях валяются, а я типа ее бюстгальтеров ни разу не видел?
— Нет.
Сегодня. Он мне срочно нужен, — заявил я, но отступил. — Принесешь сама.
— Именно сегодня?
— А что, он в таком состоянии, что прямо сейчас не реанимируешь? Что ты там вытворяла с моим любимым пиджаком?! — я показушно прижал ладони к щекам.
— Ничего я такого не вытворяла! — Таня сверкнула глазами. — Хорошо, сегодня занесу.
— Вот и славненько, — я уступил ей проход и отправился восвояси. — Заодно и поужинаем вместе. Раз уж я из нас единственный, кто умеет готовить.
Не остановился, чтобы ее взгляд оценить.
Таня как-то не особенно спешила. Точно, что ли, над пиджаком моим напоследок надругаться решила? Но я пока не паниковал — закончу с ужином, да к ней завалюсь, если у бедняжки чувство самосохранения отказало. Однако она все же пришла, когда я заканчивал. Протянула мне пакет: принюхалась в направлении кухни — а то! Я же знал, по каким рецепторам бить голодающих.
Вынул пиджак. Здорово, старый друг, давно не виделись, а о наших тайных встречах Танечка не догадывается — узнала бы, убила на месте, обоих.
Встряхнул, натянул на себя поверх домашней футболки. И заметил через отражение в зеркале, как она смотрит. Напряглась, губу закусила и отвернулась, будто бы неинтересно ей. Странная реакция, если честно. Это ей очень не нравимся мы с пиджаком или, наоборот, очень нравимся? Хотя на данный момент меня устраивало любое отсутствие равнодушия. Не стал снимать — все же отличная вещь, удобная, а Тане только полезно не в своей тарелке побывать.
