Если повезет, то уже завтра вечером буду засыпать в собственной квартире."
"В офисе дел было не слишком много, я только отвечала на звонки, никаких форс-мажоров. И хоть понимала, что заниматься личными вопросами в рабочее время не слишком профессионально, но в свободную минутку все же решилась. Набрала первый номер с местного сайта объявлений по сдаче квартир — абонент скинул вызов. Некогда, наверное. Потом перезвоню. А вот второй напряг:
— Не надо мне звонить, милочка! — сказала какая-то дама и бросила трубку.
Такое отношение к потенциальным клиентам покоробило. Пусть хамло остается без меня! Потом отвлеклась на клиентов, оставив поиски квартиры до свободного обеденного времени. Андрей Владимирович тоже целый день на телефоне висел.
Но я забеспокоилась, что придется остаться у него еще на ночь. Да и так, раз уж мы союзники, то надо и со своей стороны проявить доброжелательность. Сделала кофе и направилась к нему, но застыла, так как он по-прежнему был занят.
Вряд ли стоит отвлекать.
Но поскольку дверь я уже приоткрыла, то могла услышать часть разговора:
— Серьезно! — громко говорил Андрей. — Намеренный поджог! И ничего с ней не сделаешь. Я когда хвосты догонять начал, родители ее справку от психиатра показали. Больная, говорят, девочка, совсем на голову отшибленная! И чего, мол, я так кричу из-за какого-то там паркета. Не станут же человека в диспансер отправлять из-за такой мелочи!
Я, начиная что-то понимать на подсознательном уровне, по инерции прошла дальше, кое-как донесла кофе и грохнула тарепочкой о столешницу.
Андрей улыбнулся благодарно, но от разговора не отвлекался:
— А мне что с этой справки? Я справкой ремонт оплачу? Или соседям объясню, что клинической шизофреничке на пару недель квартиру сдал? — он сделал паузу, слушая собеседника. Потом добавил с тяжелым вздохом: — Да не за что. Хоть кому-то помогу, раз сам так вляпался… Не за что, не за что.
Телефон запишите, — и продиктовал мой номер. По памяти и без запинки, с самого раннего утра, видимо, тренировался.
Отложил телефон и уставился на меня, как если бы ждал объяснений, чего это я устало рухнула на стул напротив и пялюсь на начальника. Есть у абсурдности такая граница, дальше которой очень сложно определиться с эмоциями — то ли хохотать, то ли рыдать.
