Мне много не надо, я и на трамвае до офиса прекрасно поезжу — не цаца, как эти избалованные богачи. Но ведь гад будто специально позвонил так поздно! В такое время я даже по объявлениям в интернете ничего узнать не смогу. И уж тем более не стану беспокоить посреди ночи отца, да и объяснения подходящего для него нет. Но почему-то была спокойна — Андрей обязательно предложит мне остановиться у него, хотя бы до завтра. Ведь мы с ним по одну сторону баррикад, а русские на войне своих не бросают.
Андрей выглядел спокойным. Зашел, осмотрелся, тихо спросил:
— Вещи собрала?
Я угукнула в ответ, ожидая немедленного приглашения срочно перебраться к нему.
Ну, еще можно и аванс выдать — чтобы я точно побыстрее квартирку отыскала. Но он принялся рассказывать о том, как разругался с отцом, даже извиняться принялся за то, что и я оказалась впутанной в их разборки. Я угукала еще несколько раз, проформы ради и чтобы в самый ответственный момент не пропустить решения всех своих проблем и вовремя ответить «ла-а-адно».
Однако Андрей излил душу и развернулся к двери:
— Ну, раз ты на меня не злишься, то завтра жду в офисе, Тань. Спасибо, что остаешься на моей стороне.
И открыл дверь… Я стояла, распахнув рот, и кое-как смогла обстоятельно выразить собственное мнение:
— Э-э? — он будто не расслышал, потому я повторила настойчивее: — Э-э?
— Что? — он обернулся. Вроде бы хмурился, но возникало странное ощущение — вот-вот улыбнется.
— Тань, что-то не так?
От такой наглости я дар речи ненадолго потеряла. Но потом смогла вдохнуть и начала высказывать, на каждой следующей фразе повышая голос:
— Все не так! Я из-за твоей семейки осталась ночью на улице! А ты даже не спросишь, где я собираюсь ночевать? Вот уж я, вроде бы, со всех сторон тебя узнать успела, но такого эгоизма не ожидала! Неужели — да просто, чисто по-товарищески — тебе не пришло в голову предложить мне помощь? У тебя квартира на двести квадратов, но даже мысли не мелькнуло? И какие же мы после этого союзники?! Да как я вообще могла забыть, каков…
Он перебил, а улыбка все же вырвалась, словно он ее сдерживал-сдерживал, но силы закончились:
— Пойдем.
Я же не знал, что ты так сильно ко мне хочешь.
— И пойду! — по инерции возмущалась я. — Не стану ни друзьям звонить, ни папу пугать, а тебя пойду стеснять!
— Идем уже. Не надо так кричать. Я согласен.
