Вот! Я идеален! Сейчас она все переварит и поймет, что пора вести себя как взрослый человек! Начнет вырабатываться, чтобы оправдать уже и мои, а не только наших отцов, ожидания, а я тем временем придумаю способ, как ее быстро и основательно подставить. Все верно, враг не должен знать о готовящейся атаке, тогда и не ударит первым.
Кофе она принесла, показав тем самым, что все хорошо расслышала. Но сказала почему-то совсем другое:
— Хорошо, Андрей Владимирович, я постараюсь хотя бы не нарываться на открытые конфликты, раз вы извинились.
Кстати, не могли бы вы извиниться еще раз, а то мне немного не хватило…
У меня челюсть чуть не упала на стол. С трудом взял себя в руки и ответил предельно спокойно:
— Уверен, одного раза вполне достаточно.
— Но…
— Не перегибай! Я и без того сделал над собой немыслимое усилие.
— А… Понимаю, — она смотрела в пол и говорила неуверенно. — Таким, как вы, наверное, вообще сложно признавать свои ошибки? Не такой у вас характер…
Владимир Александрович начинал с нуля, он сам рос вместе с этим бизнесом, а вас, наверное, с детства в золотых подгузниках растили и простой человечности научить не смогли.
Я не осуждаю, наоборот, пытаюсь проникнуться вашими особенностями.
Встать, взять и вышвырнуть. В окно. Отсидеть лет десять. Выйти. Быть счастливым.
Но я свой пост не только по праву фамилии занимаю — я каждый день доказываю МИРУ‚ что достоин этого места! И в том числе тем, что выхожу из себя только внутри, а внешне — идеал профессионализма.
— Примерно так, — сдавленно признал, лишь бы она со своей стороны подпись о перемирии поставила.
Она и поставила, даже при этом миленько покраснела, как будто не она тут недавно права качала, а вполне себе скромный и миролюбивый человек:
— Ясно. Тогда я принимаю извинения, Андрей Владимирович. И постараюсь стать секретарем не хуже, чем когда-то был мой отец. Вот, пожалуйста, ваш кофе, три ложки сахара, — она вдруг запнулась, а потом добавила бегло: — Только не пейте его — я туда плюнула.
Простите, удержаться было выше моих сил.
И выскочила из кабинета. Я еще минут пятнадцать сидел с разинутым ртом.
А В Коля снова хохотал вголос. А потом, вытирая слезы, заявил, что она идеально мне подходит. Мы будто бы родились, чтобы слиться в один тугой делопроизводственный комок. И если намеченная тенденция продолжится, то мы с ней непременно станем двумя половинками одного целого, как Владимир Александрович и Георгий Константинович.
