— Вы не касаетесь моей личной жизни!
— Да мне до лампочки твоя личная жизнь! Сегодня ты сама на меня набросилась.
— Я не набрасывалась!
— И что так орать? Сама же внимание акцентируешь на неприятном эпизоде.
Давай уже забудем про твою личную жизнь. Ты работать будешь? Дело в том, что я тоже лишний раз не хочу напрягать наших родителей. Представить не могу, что с ними будет, когда они узнают о наших войнах в офисе и о наших, к-хм, танцах вне офиса.
Он протянул руку, но я не захотела к ней прикасаться. Посмотрела прямо в глаза и выцедила:
— Хорошо.
Но не из-за ваших угроз. Я продержусь ровно полгода, потом с отличной записью в трудовой книжке пущусь в вольное плаванье. И наши папы никогда не узнают, какой бедпам творился. Но у меня тоже есть условие: вы никогда, ни при каких обстоятельствах не напомните мне о том, что сегодня произошло здесь!
Андрей склонил голову набок и прикусил нижнюю губу.
— Не думаешь, что было слишком много свидетелей для такой секретности?
— С друзьями я сама разберусь! Вот прямо сейчас пойду и разберусь! Пока они не придумали ничего такого.
— Уговорила. Мне это тоже вспоминать без надобности. Составить компанию?
— Не стоит. Не заметили, что от вас все сбежали? Делайте выводы, Андрей Владимирович, вас не переношу далеко не только я.
— Ну да. Они ушли именно по этой причине, — он едва сдерживал смех. — Хорошо, иди. А я здесь подожду Колю.
В подъезде остановилась и долго собиралась с мыслями. В возникшей ситуации логика отсутствует напрочь. Может ли быть такое, что босс впечатлился моим рвением в тот вечер? Вот именно в той степени, в которой его отец впечатлялся моим отцом? На самом деле, почему нет? Но с какой стати он полез целоваться?
Я-то ответила по понятной причине — сработал рефлекс, закрепленный одним грехопадением.
Но ему-то что от меня надо? Вспомнил? Вряд ли, иначе обязательно бы этим уязвил. Есть такая порода людей, которые никогда не упустят шанса унизить, потому он определенно ничего не вспомнил. Нет, он просто, как и в первый раз, почесал мною самолюбие — смотри, какой я классный, какой секси-офигенный, никто не сможет устоять, даже если орет о ненависти.
И я почти поддалась. Какая же я дура, честное слово.
Глава 17. Андрей
— Ну и как у вас прошло-то? — Коля не унимался. — Таня до конца вечера какая-то пришибленная сидела. Что у вас тут было?
— Да не было ничего такого, чтобы ты с такими глазищами на меня кидался. Ничего. Я оповестил ее о камерах и досье. И потребовал, чтобы не увольнялась. Все.
