Злодейка

Марго еще успела заметить странно напряженное выражение лица Варвары, прежде чем ей пришлось бесшумно и стремительно взлететь к себе наверх.

Оказавшись в своих комнатах, Маргарита почувствовала себя зверем, за которым ловец идет по пятам. Тучи сгущались, развязка становилась неизбежной. Грех их известен. Варя только для виду прикинулась великодушной. То, что она попытается использовать тайну в своих интересах, было совершенно очевидно. Просто рассказать отцу о шашнях мачехи? Выставить гнусным обманщиком любимого зятя? Это слишком просто, даже бессмысленно.

Правда будет обнародована, если за этим последует нечто важное для самой Варвары. В противном случае, она не добьется ничего. Будет два ужасных бракоразводных процесса. Стыд и срам на потеху бульварным газетам и любителям жареного. И ведь все равно останется Коленька, отец не лишит его наследства, даже если вышвырнет вон блудливую мать ребенка.

Слишком дорог Прозорову мальчик, слишком он любит его. Поэтому Варе не вернуть себе права на все наследство, даже если ей и удастся изгнать мачеху.

Гривина также попросят удалиться, и вот уж другого такого дурака, такого героя второй раз будет не найти. Исходя из этих размышлений, Марго решила, что Варя затаилась и нанесет удар в самый неожиданный момент.

Терзаемая подобными мыслями, Марго неподвижно сидела в кресле, ничего не видя и не слыша вокруг. Новая горничная Антонина, рослая девка с сердитым замкнутым лицом, несколько раз подходила к хозяйке, но не решалась окликнуть и удалялась в недоумении.

Маргарита совершенно не слышала, как воротился домой муж и как Антонина, принимая от барина пальто и шляпу, произнесла:

– Барыня наша сегодня как будто заболела, вроде как не в себе. Сидит целый день и в одну точку смотрит, звала ее – не откликается. Может, доктора позвать, боязно мне что-то.

Платон Петрович прошел в комнату и с беспокойством поглядел на жену.

– Ты, Платон Петрович! А я не слыхала как пришел, задумалась, да задремала! – торопливо и испуганно произнесла супруга.

Прозоров приказал приготовить чай и присел около жены.

– Ты нынче пораньше пришел, – проговорила рассеянно Марго.

Она судорожно пыталась решить, броситься ли в ноги мужу и не выплеснуть ли всю правду, чтобы смыть с себя эту липкую ложь, которая обволокла ее, точно вторая кожа. Пока она сидела в неподвижности и размышляла, она задавала себе одни и те же вопросы.