Злодейка

Что это? Галлюцинации? Высокая температура? Переутомление? Страшное подозрение охватило Константина Митрофановича, и он лишился чувств, так и не встав с полу.

На другое утро весь разбитый и полный смятения, следователь отправился на службу. В этот день он намеревался снова побеседовать с главной подозреваемой. На сей раз он встретил Прозорову без прежней любезности. На это у него не осталось сил. Маргарита Павловна с изумлением увидела, что следователь явно болен, так ужасен был его вид. Вопросы он задавал невпопад, слушал невнимательно.

Его явно волновали посторонние вещи. Марго ерзала и никак не могла дождаться конца допроса. Вдруг молодая женщина с испугом увидела, как лицо следователя странно переменилось. Он судорожно дернулся и двинулся к ней, но словно не видя ее. Маргарита Павловна вскочила со стула и попятилась.

– Что с вами, Константин Митрофанович?

– Разве ты уже не узнаешь меня, моя деточка! – произнес следователь голосом, который чрезвычайно напомнил ей голос покойного мужа.

Марго не могла вымолвить ни слова. А он приблизился и дотронулся до нее. Она слишком хорошо помнила это прикосновение! Мысли ее стали путаться от страха, она прикрыла глаза и ощутила объятия. Его, Платона Петровича. Сильные, волнующие, уверенные объятия мужа и хозяина. Вот наконец-то страшный кошмарный сон закончился, ничего на самом деле не было, он жив, ее дорогой Платон! Она никогда не предаст его, она скорей умрет сама! О, как она соскучилась по нему! Как она любит его! Марго судорожно целовала лицо супруга, подставляя свои губы, плечи, шею, сама спешно расстегивая платье на груди.

Тот стонал и рычал подобно голодному зверю. Еще один вздох, еще поцелуй… Скрип двери, гулкие тяжелые шаги… Боже! Кто это?!

– Как вы смеете! На помощь! – Молодая женщина в диком ужасе оттолкнула от себя Сердюкова и, рыдая, стала оправлять платье. Вбежавший конвоир со смущением глядел на следователя, безуспешно пытавшегося застегнуть штаны трясущимися руками. Что ж, всякое видали.

Полицейский кашлянул, ожидая приказаний.

– Поди, братец, прочь, да и ее забери скорей, ведьму, чуть до греха не довела, – пробормотал Сердюков.

– Да, – протянул тот, – все они бабы такие подлые, от них нашему брату одно зло.

Следователь наконец справился со штанами.

Нетвердыми шагами подошел к столу, налил воды из графина и себе, и несостоявшейся жертве насилия. Та проглотила воду, давясь слезами и унижением, и под руки была уведена в камеру.