Злодейка

Сведения о причастности Литвиненко к тайной революционной террористической организации он приберег напоследок, как самый убийственный аргумент. Но ему не хотелось обнародовать эту информацию, подставлять своего агента Венеру. Сердюков рассчитывал, что для убеждения Варвары Платоновны и этого хватит. А опасные связи доктора следователь хотел приберечь на потом, когда из них можно будет извлечь больше пользы, нежели в этой ситуации. Например, шантажировать Литвиненко и заставить его сотрудничать с Охранным отделением.

– Пожалуй, я согласна, – медленно произнесла Варвара Платоновна.

– Какую глупость вы совершаете! – Литвиненко снова вскочил с кресла. – Разве вы не понимаете, что это какой-то дьявольский обман, мистификация! Они разорят вас и вышвырнут вон!

– А разве вы не подберете меня, Валентин Михайлович? – вкрадчиво произнесла молодая женщина, не отрывая от лица любовника внимательного взгляда.

– Вы же знаете, мои чувства к вам всегда останутся неизменны, – не очень уверенно пробормотал Литвиненко.

– Послушайте, – вдруг подал голос Гривин, – вы забыли еще об одном действующем лице. Пока никто не спросил Маргариту Павловну, хочет ли она за сомнительное право безраздельно владеть наследством лишиться здоровья и, как мы полагаем, оказаться в инвалидной коляске вместо своей падчерицы? И потом, разве можно ставить на одну доску деньги, пусть даже большие, и здоровье молодой женщины!

– Как я тебя понимаю, милый Митенька! Тебе опять достанется жена-калека! – зло засмеялась Варвара и, оттолкнувшись креслом, подъехала к бледной мачехе.

– Не страшно тебе, дорогая Маргоша, ведь это бездна, ад?

– Мы все должны искупить свой грех перед ним! – прошептала Маргарита. – Мне не нужны твои деньги, и я готова принять кару и так!

– Э, нет! – тотчас же вступил Кондратий. – Так ничего не выйдет! Каждому его место, каждому!

– Тогда, какое возмездие получит Дмитрий Иванович? – с издевкой произнес доктор.

– Я не могу с точностью предугадать, как обернется мое магическое действие, – ответил мужик.

– Это уж точно, – вставил Сердюков, – подтверждаю на собственной шкуре.