Злодейка

И тогда конец многолетним трудам, честолюбивым мечтаниям! Когда случилась эта некрасивая история с Бархатовым, я был так увлечен вами, нашим романом, что потерял бдительность, осторожность. Я пропустил тот момент, когда Варвара Платоновна стала скучать и томиться в поисках новой жертвы. Как назло, гостей было мало, вот она снова и обратила свой взор на мою скромную персону. Я был любезен не более обычного. Мои чувства к ней остались прежними. Уважение и почтительная любезность к дочери хозяина, милое приятельство давно знакомых людей – вот, собственно, и все.

Остальное существует только в фантазии Варвары и на этих страницах! – Гривин обреченно кивнул на письмо и продолжил:

– Конечно, я не смел отказываться от поездок верхом. Вам известна эта ее страсть. Она может часами бывать в седле, мы часто оказывались очень далеко от дома. Как-то раз мы остановились отдохнуть в тени деревьев, и я, естественно, помог ей слезть с лошади.

Когда я протянул к ней руки, Варвара просто сама скользнула в мои объятия. Что мне было делать?

Оттолкнуть ее? Я попытался шутливо изобразить свое волнение, перевести все в игру, насмешку, прежде всего над самим собой. Но Варя не пожелала шутки, видимо, в этот момент она решила для себя все всерьез. Я оказался не хуже других претендентов, а может, даже и более удобный для нее вариант. Свой, близкий человек, правая рука отца, всегда буду, как ей кажется, у нее под каблуком.

Понятный, надежный, привлекательный молодой человек, влюбленный в нее до полусмерти – чего еще искать? Миллионов не надо – свое наследство огромное, да я со своим умом и талантом увеличу его в несколько раз.

Видимо, так рассуждала Варвара, когда разыграла эту трогательную сцену объяснения в любви.

– Но ведь вы объяснились ей!

– Я не сказал ей ни слова о любви! Когда она спросила, люблю ли я ее, я потерял дар речи от ужаса и преступно промолчал.

Варвара продолжала обнимать меня, а потом посыпались неистовые поцелуи. Я преступник и подлец, что позволил ей все это. Моя растерянность не искупает моей вины. Вместо того, чтобы тотчас же рассказать ей о нас, я струсил и промолчал. Да, я струсил! – закричал Гривин, закрывая лицо руками. – Я испугался потерять место, свой успех.