Злодейки не плачут

Окружающие звуки просто слились в монотонный гул. Последнее о чем я думала, что если мне сорвет крышу, то ребят не должно зацепить. Так тщательно я еще никогда не вспоминала уроки профессора Стока. Я принялась накладывать на себя щиты. Пальцы обжигало холодом, ноги стыли в том числе.

Не знаю, что происходило, но, кажется, запечатывать себя мне удавалось. Это позволит направить волну магии на меня, и если повезет, то всё закончится хорошо. Не скажу, что я не пыталась отчистить сознание, но ничего не получалось. В ушах стоял хохот Рика и его «ледяная стерва», взгляд отца, его разочарование, мама с её грустными бровями… И все эти лица, что смотрели на меня тогда на Весеннем балу…

Холод пронизывал насквозь.

Сковал так, что я не могла пошевелиться.

Не знаю, сколько я продержусь, кажется, что даже кровь в венах превращается в лед.

Я очнулась на больничной койке, и с трудом смогла сесть. Возле меня тут же началась суета: прибежали медсестры, и размашистым шагом вошел главный врач лазарета при академии.

Они ничего не объясняли, разложили вокруг магические экраны и смотрели на линии и графики, в которых я совершенно ничего не понимала.

Пощупали пульс, посветили в глаза и, наконец, принесли стакан воды. Я жадно осушила его до дна. И только тут заметила, что пальцы и руки тщательно перемотаны бинтами. Ноги тоже.

Мне никто ничего не объяснял. В палате, кроме персонала, никого не было, даже непонятно, какое время суток, шторы на окне плотно занавешены. Где Вельма и Арон, если они меня сюда доставили? Если, я им, конечно, не навредила…

— Простите, те, кто меня сюда принес, они… С ними всё хорошо?

— Студентка Риар, скоро подойдет декан Ругг, и вы сможете задать все вопросы ему.

Я могу ответить только касательно вашего состояния, а оно удовлетворительное.

Я мысленно прощалась с жизнью, если меня лишат магии, то стоит паковать чемоданы и уезжать далеко на север, коротать время в полном изгнании. Отец, если сжалится, снимает мне крохотную квартирку… А если нет, пойду работать… кем?

— Постойте, а мои друзья… Они были со мной…

Вот сейчас точно сердце выпрыгнет из груди.

Я успела представить худшее, что только могло произойти, и в таком свете моя собственная судьба, да кому она нужна?

Ректора я дождалась. По моим ощущениям прошло несколько часов, и за это время у меня сорочка от липкого пота прилипла к телу.

— Тайрин, ты как? — осведомился Ругг, опустившись на стул перед моей кроватью. Внешне он выглядел спокойным, хоть всё же угадывалась некая взволнованность.