Злодей не моего романа

Я со своим дедушкой общего языка не нахожу, хотя ему еще только восемьдесят, а этому кренделю тысячи… О чем он с Эйной в сетчатых колготках беседует? Или они не беседуют? Я закусила губу. Мысли приняли новый оборот. Если он такой старичок в юном теле (раз бледный, по-любому книжный кровопийца), то «Камасутру» мужик знает как азбуку. Прямо простор для моей маньячной натуры. Я перевернула беллетристику и уставилась на обложку. Маньячная натура разочарованно махнула рукой и ушла на задворки сознания строить планы на одинокий вечер.

На картинке в позе диснеевской Белоснежки стояла темноволосая субтильная девушка в длинном черном платье с грустным взглядом неестественно зеленых глаз. Надпись гласила: «Бессмертный вальс».

Кому-то пора обзаводиться электронной читалкой и качать романы с Инета.

Я убрала книжку в сумку. Выкидывать было жаль, новая все-таки, может, еще подарю какой-нибудь коллеге по работе. Вышла на своей станции, поднялась наверх и выскользнула в холодный весенний вечер.

Улицы плавились в буквальном смысле.

Потоки воды разносились волнами от черных мокрых колес. Прохожие тонули по щиколотку в городской жиже. Десятки огней всех мыслимых цветов отражались от тротуаров. Низкое питерское небо излучало грязно-фиолетовые оттенки. Я поежилась, подняла воротник и вместе с толпой потекла к переходу. Впереди мелькнула безобразная клумба на розовых фетровых полях. Я прищурилась, вглядываясь, однако видение тут же испарилось. Надо получше выспаться, неспроста оно все это. Зеленый начал отсчитывать секунды. Я сделала шаг с тротуара и… вошла в теплое гудящее помещение бара.

Глава 2

Сказать, что мозг впал в абсолютный ступор – ничего не сказать. Я оголтело вытаращилась на посетителей, да и вообще на всю окружающую обстановку. На мое появление никто не обратил внимания, разве что довольно симпатичный бармен, пританцовывающий с кипенно-белым полотенчиком на плече. Прямо как в голливудских гангстерских детективах о тридцатых годах.

Развернулась ровно на сто восемьдесят и выскользнула за дверь, оказавшись на широкой, ярко освещенной проезжей части.

По обеим сторонам дороги тянулись дома с неоновыми вывесками. Стоял поздний вечер, проносились таксисты, гудящая разношерстная толпа огибала меня, застывшую на тротуаре в позе кролика перед удавом.

– Вот дура! – присвистнул какой-то малолетний не совсем трезвый козел, толкнув меня плечом и смерив презрительным взглядом.

– Катись, придурок! – на автомате зашипела в ответ я.