Зловещее наследство

 — Вообще, интервалы между моментами, когда я вспоминаю Симона, становятся все продолжительнее. Все чаще и чаще обнаруживаю я, что забываю его. О, извини, — прошептала она, взглянув на Калеба.

— Почему ты просишь прощения? — удивился Маттиас.

— Я не получила разрешения от Калеба говорить о самой себе.

— Вы его получите, — фыркнул Калеб. — А среднего пути у Вас нет? Должна же быть альтернатива: или — или.

Она съежилась от его жесткого тона.

Он был раздражен и не выбирал слов.

— Я много лет провел в соседстве с возмутительной нуждой и убожеством среди несчастных большого города.

Изучал их проблемы изнутри, заболел и устал от бессилия, ибо не мог им помочь! И вот пришел сюда и должен с пониманием обходиться с небольшим тщеславием! У дамы, которая обладает всем, что можно пожелать в жизни. Которая за один обед съедает больше, чем те бедняги за целую неделю! Нет, благодарю!

Габриэлла склонила голову, подавленная и несчастная.

— Но Габриэлла, — обратился к ней Маттиас, — ты ведь не боишься Калеба? Ты скажешь что-нибудь в свою защиту?

— Я не хочу, чтобы он сердился на меня, — прошептала она и к своему глубокому огорчению заметила, что в любую минуту готова расплакаться.

Она, не пролившая ни одной слезы после ужасного случая с Симоном.

— Извините, — произнесла она шепотом и выбежала из комнаты.

— Но я же не… — начал взволнованно Калеб.

— В ее глазах ты злой человек, — сказала спокойно Лив. — Я знаю, ты пытаешься разбудить ее, но, по правде говоря, ты слишком резок! Тебе кажется, что она сейчас чересчур занята собой, не так ли? Я думаю, ты не прав, не понимаешь чувств, владеющих ею после того, как она была так грубо отвергнута женихом.

Она не занимается собой, она настолько взволнована, что каждый нерв у нее натянут, она только и ждет, что каждый крикнет ей: «Убирайся прочь!» Поверь мне, я знаю, сама прошла однажды через такое. Была презрением одного человека изничтожена настолько, что мне потребовался огромный промежуток времени и все терпение Дага для того, чтобы прийти в себя. Габриэлла сейчас не в себе. Вообще же она приятный и осторожный человек и занята собой не больше других девушек в ее возрасте. Скорей, наоборот.

— Я сожалею, — сказал мрачно Калеб. — Должен я…

— Нет. Оставь ее сейчас в покое. Не думаю, что ей понравится, если ее увидят плачущей. А вот и она. Она снова контролирует себя.

Затем они разговаривали только на легкие и веселые темы.

В этот вечер Габриэлла сделала открытие: в Гростенсхольме происходят удивительные вещи.