Зловещее наследство

Графиня Корнелия Эрбах фон Брейберг превратилась в волевую и самоуверенную семнадцатилетнюю даму. В высшей степени очаровательную и стройную.

Ее добродушные тетя и дядя хотели бы выдать ее замуж за сына немецкого герцога.

Корнелия этого совсем не хотела!

Маленькой Марке Кристине исполнилось восемь лет. Это была симпатичная девочка с восприимчивым умом. Она часто подходила к Тарье, когда тот бывал в замке, и тихо сидела рядом с ним, слушая непонятную для нее беседу между ним и ее родителями. Корнелия, наоборот, часто вмешивалась в разговор, самоуверенно высказывая непререкаемые утверждения, которые вызывали у Тарье улыбку.

Однажды Корнелия спросила дядю:

— Тарье ожидает великое будущее, не так ли?

— Блестящее, я думаю.

— В таком случае он составит хорошую партию?

— Для хорошей девицы его сословия, да. Но не для тебя, если ты об этом подумала.

— Почему не для меня?

— Потому что ты графиня, дорогая Корнелия. А Тарье не аристократ.

— Но имя Линд из рода Людей Льда может обмануть кого угодно из тех глупых стариков, которые составляют Готский Альманах.

— Корнелия, о браке между тобой и Тарье и речи не может быть! Он сватался?

— Ты видишь! Может, он не захочет на тебе жениться.

— Конечно, захочет! Хорошо, тогда я убегу с ним.

— Не будь глупой, Корнелия! Так ты только разрушишь его будущее.

— А вы, дядя, не можете произвести его в аристократы?

Граф Эберхардссон Левенштейн-Шаффенек покачал отрицательно головой.

— Это могут сделать только главы княжеского рода.

— Княжеского? — задумчиво повторила Корнелия.

— Да, или почти да, если нужна такая точность. Его имя Паладин, он маркграф. А его бабушка со стороны матери, или что то вроде этого, настоящая княгиня.

Комендант Эрфурта кивнул головой.

— Паладин хорошая фамилия. Он может быть из княжеского рода Шварцбургов.

— Да, точно! Я спрошу его.

— Я не думаю, что он может сделать такое. А может, ты сначала лучше спросишь Тарье?

— Обязательно, будь уверен!

Но Тарье отнесся к ее планам равнодушно.

— Зачем меня нужно посвящать в аристократы?

Корнелия растерялась, какое-то мгновение она не могла произнести ни слова.

Тарье продолжал, ничего не подозревая:

— Я не могу обратиться к Александру с такой просьбой, ты это прекрасно понимаешь! Даже если бы он смог уговорить своих княжеских родичей в Шварцбурге, меня бы мучила совесть всю жизнь за то, что я попросил о таком постыдном. Нет, сейчас я тебя не понимаю, Корнелия.