Зловещее наследство

— Храни меня Бог, это не плохо! Но тебе не следует ехать одному. Может быть, я освобожусь…

— Отец, мне уже двенадцать лет! Ты знаешь, на лошади я держусь хорошо, а воров и мошенников я обойду.

Да, Таральд был уверен в этом. И он неохотно, но сдался.

На следующее утро Колгрим, махнув на прощание рукой провожавшим, двинулся по дороге в Кристианию.

Как только он почувствовал, что его уже не видят из Гростенсхольма, он свернул с дороги и поехал по скрытым от глаз тропинкам, двигаясь полукругом по местности.

Спустя некоторое время он сидел на лошади рядом с большим дубом и наблюдал, как маленький мальчик, стремясь придти вовремя, переходит луг, пробираясь через высокую траву.

— Я все сделал, как ты велел, — прошептал Маттиас запыхавшись. — Никто меня не видел. Но я немного испугался, когда услышал, что ты уехал в Кристианию, подумал, что не встречу тебя здесь. Но ты оказался на месте, — радостно произнес он. Вдруг лицо его снова омрачилось: — Но мне не нравится обманывать маму.

— Она спрашивала? — резко воскликнул Колгрим.

— Нет. Но промолчать — это то же, что и соврать, у меня такое чувство.

Колгрим никогда не испытывал подобных угрызений совести и не понял брата. Не беспокоился он и о своей мачехе, Ирье, которая всегда стремилась относиться к нему с такой же любовью, как и к своему родному сыну Маттиасу.

— Мы недолго пробудем здесь, они ничего не заметят. Садись сзади меня!

С трудом взгромоздился Маттиас на лошадь, и Колгрим развернул ее.

Как все младшие братья, Маттиас обожал своего старшего брата. Он был для него героем, знавшим и умевшим все на свете. Такое поклонение Колгрим принимал с некоторой гордостью, но и с презрением.

Когда они ехали по лесу, Маттиас возбужденно заявил:

— Как интересно! Я сегодня ночью ни минуты не спал.

Отлично, подумал Колгрим с отвратительной улыбкой на устах.

— Я взял с собой бутерброды, — продолжал младший брат.

— Что ты сделал? — взорвался Колгрим, но, сдержав себя, продолжал более спокойным тоном.

— Нет. Я проскочил незаметно в кухню, когда там никого не было.

— Хорошо! Возможно, мы проголодаемся.

Они молча продолжали путь через зеленые тени леса.

— Ты слышишь, как шумят кроны деревьев? — прошептал Маттиас. — Как печально это звучит! Точь-в-точь, как в церкви во время реквиема.

— Что такое реквием? — спросил Колгрим, не слишком знакомый с дебрями церковных ритуалов.

«Подойдет», — подумал старший брат.