Вы отказались заявить о своих королевских привилегиях, поэтому из подпорок у вас только рекомендательное письмо, якобы от принца Руперта. Оно и моя поддержка как королевского квестора дадут вам некоторое преимущество, но вы не можете продолжать вести себя подобным образом! У вас нет оправдания, а моя защита имеет довольно ограниченные пределы. Вы здесь сами по себе.
— Так лучше всего, — спокойно заметила Фишер.
— Если я и научился чему-то за время пребывания в Лесном королевстве, — добавил Хок, — так это тому, что надо стараться произвести впечатление сильного, или тебя растопчут.
Если мы с Изабель станем вести себя так, словно имеем право ругаться и раздавать тумаки, то все остальные нам это позволят. Мы являемся Рупертом и Джулией по доверенности, и люди будут относиться к этому с уважением до тех пор, пока мы держимся соответственно.
— А если нет? — спросил Чанс.
— Тогда мы начнем сбрасывать их с бастионов замка, пока не поумнеют.
— Хотелось бы мне думать, что вы шутите, — вздохнул юноша.
— Не могу обещать, что сумею защитить вас. Я всего лишь квестор.
— Все в порядке, — утешил его Хок. — Мы изрядно поднаторели в искусстве самообороны. Побеспокойся лучше о том, чтобы защитить королевский двор от нас.
— Я уже беспокоюсь, — откликнулся Чанс. — Поверьте, я уже беспокоюсь об этом.
Оставив позади догорающие палатки таможни, они пустились в путь через Лес. Лесной замок по-прежнему лежал в нескольких днях пути отсюда, но Хок и Фишер не особенно торопились попасть туда.
Прошло много времени с тех пор, как они в последний раз любовались сочными красками и великолепием Леса, и супруги наслаждались медленным возвращением старых воспоминаний. Лошади с легкостью следовали по широкой тропе, и хозяева могли спокойно сидеть в седле и глазеть по сторонам.
Стояло лето, и огромные ветви деревьев гнулись под тяжестью листвы. Стволы взмывали в небо, кроны смыкались над головой, сквозь густой зеленый полог листвы проникали толстые столбы золотого солнечного света.
Приятно теплый, почти дремотный воздух полнился чистыми, свежими запахами. Птицы пели, насекомые жужжали, и со всех сторон доносились медленные осторожные шорохи, там передвигались олени и другие дикие существа.
— Боже, какая перемена по сравнению с Хейвеном! — наконец подал голос Хок. — Никакой тебе сажи, канализации и колдовства — только лес. Пахнет домом.
— Ты прав, — словно во сне отозвалась Фишер. — Я и забыла, какой он — лес… живой и бесхитростный.
