Насколько это лучше Хейвена со всей его вонью…
— Поверьте, мы тоже заметили небольшую разницу, — вставил Чаппи, труся рядом с лошадьми. — В Хейвене пахло так дурно, что мне хотелось, чтоб у меня ноздри заросли. Я хочу сказать, я не меньше других люблю иной раз поваляться в какашках, но всему есть предел.
— Славно вернуться, — продолжал Хок, не особенно слушая разглагольствования пса. — Несмотря на все, что здесь случилось, это все-таки мой дом.
— Я-то никогда по-настоящему не считала его таковым, — проговорила Фишер.
— Для меня Лес особенный только потому, что здесь я встретила тебя. Я ведь с Гор, забыл?
Хок повернулся в седле и неуверенно посмотрел на нее.
— Можем потом съездить и туда, если хочешь.
— Не хочу. Для меня там ничего нет. А воспоминания о Горах тоже не назовешь счастливыми. Ты мой дом, Хок, — где бы ты ни был.
Они улыбнулись друг другу, а затем некоторое время ехали молча, наслаждаясь звонким стаккато певчих птиц и бесконечным негромким гудением насекомых. Кони неторопливо брели вперед, радуясь отсутствию спешки, а Чаппи тем временем предпринимал короткие вылазки в сторону от тропы в поисках еды и развлечений.
Чанс помалкивал, ненавязчиво, как он надеялся, наблюдая за тем, как Хок и Фишер вспоминают, кем были когда-то. Он впервые начал различать в них черты легендарных принца Руперта и принцессы Джулии, которые спасли весь Лес от невообразимых ужасов. Казалось, по мере того как воспоминания возвращались к ним, они становились выше ростом.
— Я знаю это место, — внезапно заявил Хок.
— Я уже был здесь, по дороге к драконьей горе. Я так мечтал прославиться, обнаружив и убив дракона. Я думал: если я сделаю это, все проблемы в моей жизни будут решены. Меня оценят по достоинству, я сделаюсь уважаемым, и вся дальнейшая жизнь… Ну, устроится. Я был тогда слишком юн."
"— Мы оба были страшно молоды, — сказала Фишер. — А я так боялась своего отца. Герцог Арлик из Герцогства под горой, непререкаемый повелитель всего и вся, насколько хватало его цепких глаз.
За исключением, может быть, его собственной семьи. У меня было семь сестер, и все мы искали самоутверждения, каждая по-своему бросая вызов отцу. Когда он отправил меня на смерть в драконью пещеру, я испытала почти облегчение. Это означало, что худшее позади и мне больше не придется его бояться. По крайней мере, оставался шанс, что дракон окажется добрым и убьет меня быстро, вместо того чтобы откусывать по кусочку, как делал мой отец.
