Если бы только он не являлся сыном своего отца! Порой, глядя на тень юноши, Тиффани видела силуэт более крупного и куда более опасного человека.
Она вдруг устала играть с волосами, быстро замотала косу в небрежный узел, вскочила на ноги и побежала выглянуть в единственное окно комнаты. Обычно вид с высоты Южной башни ее развлекал, даже успокаивал, но сегодня что-то нарушило способность этого очаровательного пейзажа поднять ей настроение.
Лес, казалось, не изменился, но, даже не пользуясь колдовским зрением, Тиффани знала: надвигается тьма.
Лес просто не мог не выглядеть иначе. В Академии всем было открыто, что близится нечто плохое, но даже самые опытные ведуньи не в состоянии подобрать ему имя. Это как-то связано с возвращением Опрокинутого Собора."
"Те из сестер, кто попытался применить свое зрение на проклятом храме, закончили ужасно. Везучие умерли быстро. Несколько выживших лежали в смирительных рубашках в изолированных кельях, истекая кровью от ужасных язв, вопя, хохоча и разговаривая на никому не понятных языках.
Матерь Ведунья заставила Тиффани посетить этих несчастных, прежде чем отпустить ее в Лесной замок, чтобы у девушки не возникло искушения попробовать заглянуть самой. После этого Тиффани прорыдала около часа, но с тех пор больше не плакала. Она умела быть сильной, когда нужно.
Тиффани ощущала присутствие Опрокинутого Собора в замке, где бы она ни находилась. Острое, ненавистное присутствие, словно бесконечная боль в ноющем зубе.
А при приближении к Собору у нее возникало чувство, будто рядом находится нечто ужасное, готовое породить еще худшее.
Тиффани была, вероятно, самой могущественной ведуньей, какую Академия Лунных Сестер выпустила за все время своего существования. Она знала это, поскольку наставники твердили ей об этом с самого начала обучения, когда ее способности только начали проявляться. Ее появление на свет сопровождалось знаками и знамениями, и это привлекло к Тиффани внимание.
В итоге она оказалась здесь, в замке. Старшие Сестры были убеждены, что ее место здесь. Но чем больше она об этом думала, тем больше сомневалась, что у нее хватит сил противостоять тому, что, в конце концов, произойдет. При всей своей мощи, она никогда не считала себя особенной. Порой ей хотелось немедленно с плачем удрать обратно под спасительную сень Академии, где она всегда чувствовала себя в безопасности.
