Где повседневная жизнь текла с успокоительной предсказуемостью, установленная раз и навсегда теми, кто стоял выше ее по положению и чей авторитет бесспорен. Она горько плакала, когда ей велели покинуть родные стены раньше времени, поскольку ее присутствие требовалось в Лесном замке, И потому, что они больше ничему не могли ее научить. Мир за пределами Академии сбивал ее с толку. Она скучала по подругам.
Тиффани тряхнула головой. Детские мысли! Теперь она — взрослая женщина с соответствующими женскими обязанностями.
Ведунья.
Тиффани распахнула окно, подставила лицо утреннему солнцу и запела. Ее голос звенел в тишине, спокойный уверенный, искрящийся, Это была простая песенка, почти такая же старая, как само Лесное королевство, — история любви, утерянной и обретенной вновь. Отовсюду слетались птицы, чтобы петь вместе с ней. Они появлялись поодиночке, парами и небольшими стайками, словно бы выпадая из утреннего неба. Десятки птиц всевозможных видов, цветов, размеров кружили и порхали вокруг ведуньи, присоединив к ее голосу свой.
Песня набирала силу, распространяясь дальше, чем ее мог донести голос, пока все в замке не остановились послушать утреннее приветствие Тиффани и птиц. И всякий, кто слышал их, почувствовал, как на сердце у него становится легче и повседневные заботы не кажутся уже такими тяжкими.
И вдруг что-то испугало птиц, они мгновенно смолкли и умчались прочь. Тиффани сбилась и тоже замолчала, хотя песня, казалось, еще мгновение звенела в воздухе.
В страну пришло нечто новое.
Тиффани чувствовала его. Она обратила колдовское зрение на открывающийся из окна вид — и Лес переменился.
Он потемнел, его охватило гниение, а наверху, над кронами, сияла вернувшаяся Синяя Луна — единственный источник света. Ее дикая злоба потрескивала в ночи, распространяясь на весь Лес. Ее непреодолимое влияние изменяло все. Дикая магия свободно вливалась в мир, и ничто не могло устоять перед ней — ни закон, ни обычай, ни человеческий разум. Все растения исказились, превращаясь в бессмысленное сплетение кошмаров.
Между ними двигались странные создания, чьи тела представляли раковые опухоли, вздувшиеся и налитые гноем. Гигантские тени, покачиваясь, тащились через преображенный лес к замку, дабы разрушить его и перемолоть камни его фундамента.
И тут в середине жуткой картины будущих событий Тиффани увидела самое себя. Ее тело было насажено на искореженную ветку, конец которой, скользкий от крови, торчал из ее широко разинутого рта.
