А на меня вы напасть не можете из-за моего амулета. Все до крайности просто. Если вы не исполните в точности, что я говорю, капитан Хок, мои люди убьют капитана Фишер. И наоборот, разумеется. В любом случае, по крайней мере, один из вас поклонится мне.
— Вы не сможете убить нас безнаказанно! — выкрикнула Фишер.
— Уверен, что смогу. Не забывайте, моя армия ждет на границе. Вы не настолько важные персоны, чтобы воевать из-за вас.
— Вы развяжете войну из одного только уязвленного самолюбия? — поразился Хок.
— Этот — развяжет, — процедила Фишер.
Ничто и никогда не имело большего значения, чем его гордость.
— Моя репутация — единственное удовольствие, которое мне осталось в жизни, — признал герцог. — Никто не смеет разговаривать со мной так, как это делали вы, и уйти безнаказанным.
Хок и Фишер обменялись быстрым взглядом. Оба понимали, что если попытаются драться, то неизбежно проиграют. И умрут. Хок вспомнил поединки с сэром Чэмпионом много лет назад, на главном дворе Лесного замка. Вспомнил, как этот страшный воин бил и унижал его и оставлял валяться в луже собственной крови.
Тогда он поклялся, что больше никому не позволит обращаться с собой подобным образом. Но Хок не мог рисковать жизнью Фишер.
Не так уж это и трудно. Ради нее он переживал и худшее.
— Ладно, — сказал он, наконец. — Мы встанем на колени и поклонимся, а затем уйдем. Согласны?
— Разумеется, капитан. Даю слово.
— Нет, милый, — пролепетала Фишер. — Я не могу. Не перед ним.
— Придется. Это нас не убьет. — И Хок шепнул: — для мести придет время позже.
— Хок…
— Придется.
Принц выступил вперед, опустился на колени перед герцогом и прижал лоб к холодному мраморному полу. Он дрожал от едва сдерживаемой ярости, чувствуя во рту горький вкус унижения. Хок слышал, как рядом преклонила колени Изабель. Последовала пауза, затем тихое поскрипывание ремней и тросов — герцог поднял ноги и поставил их капитанам на шеи. Он негромко рассмеялся и осторожно убрал ступни.
Хок и Фишер неловко поднялись. Принцесса пылала от стыда и ярости, ладонь дрожала возле рукояти меча.
Лицо Хока оставалось холодным, а единственный глаз горел смертельным ледяным огнем.
Герцог задумчиво посмотрел на него.
— Интересно, вы сделали это, но по-прежнему намерены бросить вызов моей воле. Унижение не сломило вас. Да, любопытно, что же для этого потребуется… Ах да. У вас очень красивый топор, капитан. Очень красивый. Думаю, я возьму его на память, чтобы мы оба всегда помнили это мгновение. Отдайте мне секиру, капитан.
