Он слыхал о Шамане, отшельнике и святом человеке, который сделал политику своей религией. В Шамане не было ничего особенного, но он обладал определенной суровой харизмой. Ламент учтиво наклонил голову: один слуга Божий приветствовал другого.
— Я тебя знаю, — сказал Шаман. Его скрипучий голос резал ухо.
— А я знаю тебя, — ответил Пешеход.
— Ты пришел за мной?
— Нет. Я знаю, кто ты. Я знаю, что ты сделал. Не мне судить тебя. Ты угоден Богу, святой человек. Однако вовсе не тем, о чем ты думаешь.
— Я тебя не боюсь.
— Да, но это потому, что ты безумен, — ласково отозвался Ламент.
— Это мой народ, — Шаман широким жестом обвел наблюдающую за ними толпу. — Я не позволю тебе причинить им вред.
Ламент мог бы съязвить, но в итоге остановился на более мягком ответе.
— Невинным нечего меня бояться.
Шаман фыркнул:
— У любого есть причины бояться твоих бессердечных представлений о справедливости.
— Я иду, куда должен, и делаю, что должен, — терпеливо произнес Ламент.
— Я Гнев Бога в мире людей.
— Какого Бога? — спросил Шаман.
— Бог только один.
— Сразу видно, как много ты знаешь. Зачем ты здесь, Пешеход?
— Чтобы покарать виновных и искупить грехи падших.
— Тогда почему ты не начнешь с проклятых аристократов, кучки привилегированных скотов, которые живут за счет пота и крови большинства?!
— Я следую Божьим законам, а не человеческим, — ответил Ламент чуть суровее. — Подумай об этом, святой человек. Ты и вправду хотел бы, чтобы некто, обладающий моим могуществом, интересовался политикой или войнами?"
"Шаман открыл рот, сообразил, что ответить ему нечего, и снова закрыл его.
Ламент двинулся вперед, и пастырь отступил с его дороги. Ближайшие к своему заступнику крестьяне образовали вокруг него живую стену, хлопая его по плечу и по спине и даже дерзая шептать слова поддержки и восхищения. Очень немногие осмеливались встать на пути Гнева Божия.
Ламент спокойно проник в замок, и никто больше не попытался остановить его.
Он целеустремленно шагал по коридорам. Капризы и превращения уникальной внутренней структуры замка на него не действовали. Он никогда раньше не бывал здесь, но внутренний голос безошибочно указывал ему дорогу.
Все разбегались перед ним, включая замковых гвардейцев. Ламент не сомневался, что ответственному за безопасность замка поступали все более срочные сообщения, но до сих пор никто не пытался вмешиваться.
