— Ага, — сказала Фишер. — Как тот шахтер, который берет с собой канарейку в клетке, чтобы следить за состоянием воздуха в забое.
— Именно, — подтвердил Ламент. — Я бы и сам лучше не сказал.
— Изабель… — предостерегающе произнес Хок.
Они вошли в комнату все вместе. Хок, Фишер и Сенешаль разве что в карманы к Ламенту не залезли. На сей раз они ощутили лишь мимолетное встречное давление, которое лопнуло, как мыльный пузырь, перед уверенностью Пешехода. Они беспрепятственно пересекли пустую комнату и сгрудились у люка в полу, разглядывая его и так, и эдак и, как они надеялись, с безопасного расстояния.
Где-то далеко раздался одинокий вопль ярости.
— Что за чертовщина? — вскинулась Фишер, настороженно озираясь.
— Вероятно, Магус, — ответил Ламент, не глядя на нее, так как все его внимание было приковано к люку. — Должно быть, такой резкий прорыв защиты доставил ему не самые приятные ощущения. А может, крик донесся изнутри, из Опрокинутого Собора. Следовательно, тамошние обитатели знают, что мы на подходе и что нас не так-то легко остановить.
— Мне бы твою уверенность, — проворчал Хок. — Наверное, это чудесно — никогда ни в чем не сомневаться.
— Безусловно, — согласился Ламент. — Вы даже не представляете себе. Вера означает отсутствие колебаний.
Он наклонился над люком, пристально рассматривая его, но по-прежнему старательно избегая прикосновения к крышке. Хок наблюдал за ним, отвлеченный новой мыслью. Убийца Харальда прошел прямо сквозь сильнейшие защитные экраны Магуса.
Но Ламента в замке тогда не было.
Хок нахмурился. Владычица Озера сказала, что он уже знает, кто убийца, просто не хочет этого признать. Принц кисло улыбнулся. Если так, то для него это новость. Как бы то ни было, со всем этим придется подождать, пока они не закончат свои дела в Опрокинутом Соборе и не вернутся. Если допустить, что хоть кто-нибудь из них вернется.
Хок заставил себя сосредоточиться на люке. Шесть на шесть футов неполированного дерева, задвинутые обычным стальным засовом.
Довольно просто. Коли на то пошло, слишком просто. На самом деле все здесь будило в Хоке наихудшие предчувствия.
— Мне этот люк совершенно не нравится, — заметила Фишер.
— Вы не одиноки, — подал голос Сенешаль. — Здесь магия, я чувствую ее. Сильная магия, ею пропитано само дерево. Не имеющая никакого отношения к внешнему охранному заклятию.
— Ловушка, — кивнул Ламент. — Установлена с таким расчетом, чтобы любой дурак, открывший дверцу, активировал ее.
