Что он может? Что в нем содержится? Никто теперь не помнит тех невинных людей, которых силой заставили его строить. Забыты материалы, против воли реквизированные у хозяев. Кто назовет имена несчастных крестьян, согнанных с их земли, чтобы возвести Собор на наиболее подходящем месте.
— Очередная ложь, — бесстрастно отметил Ламент. — Все происходило совсем не так. Я читал старые отчеты в церковных библиотеках. Люди пускались в путешествие за много миль, только чтобы поучаствовать в таком грандиозном проекте.
Никого не принуждали к этому. Все материалы поставлялись добровольно, для вящей славы Господней. Все знали, что из дурных начинаний не вырастет ничего хорошего. Собор должен был стать местом радости и прославления Бога, и ни малейшего пятна не должно было пасть на его создание.
Жареный рассмеялся:
— Ладно, может, я и преувеличил. Вами порой так легко манипулировать! Однако не следует верить всему прочитанному в церковных библиотеках. Историю всегда пишут победители.
— Сдерживай свою мелочную натуру, — сказал Ламент.
— Мы пришли, наконец, все исправить, и ничто нас не остановит.
— Никогда так не говори, — предостерегла его Фишер. — Как раз когда становишься самоуверенным и дерзким, все вдруг идет наперекосяк и изо всех щелей лезет разная дрянь. Как правило, с очень большими зубами."
"— Вы ничего не понимаете! — злобно бросил Жареный. — Вы здесь потому, что нужны Переходным Существам для открытия врат. Вы — просто пешки в большой игре.
— А зачем мы им? — деланно удивился Хок.
— По-моему, ты говорил, что они скоро станут достаточно могущественными, чтобы вскрыть врата со своей стороны.
— Им не терпится. Они чуют, что их время, наконец, пришло.
Фишер поерзала, прикидывая меч на руке.
— Я была бы почти счастлива, если бы нам пришлось сражаться с чем-нибудь материальным. Это место изматывает, словно ногтями по душе скребут.
— То-то было бы облегчение, — согласился Хок. — Иметь перед собой нечто, по чему можно двинуть в ответ. Но, на мой взгляд, здешние опасности носят скорее духовный характер.
Нам нужно сосредоточиться на том, кто мы есть и во что мы верим.
— А во что мы верим? — неторопливо спросила Фишер. — Я хочу сказать, после всего, что мы видели, через что мы прошли, сколькими разными людьми нам приходилось быть в разные времена, — во что нам осталось верить?
Хок взглянул на нее и улыбнулся:
— Мы верим друг в друга.
— Да, — улыбнулась в ответ Фишер. — Этого у нас не отнять.
