Настойчивый, высокомерный сигнал гонца, чье послание оказалось столь важно, что он был готов стучать до второго пришествия… или до тех пор, пока милосердный и сострадательный Господь не поразит его молнией. Поскольку скорая вероятность и того, и другого события была ничтожно мала, сэр Роберт громко застонал и заставил себя подняться с кровати. Это заняло некоторое время. Тело, казалось, весило тонну, а ноги болтались где-то очень далеко от головы. Усилием воли разлепляя глаза, советник проковылял к двери и прислонился к ней, прежде чем отпереть замок и потянуть на себя ручку.
По-прежнему подпирая косяк, он наградил посланца самым мрачным взглядом.
— Молись, чтобы твое сообщение оказалось важным, а не то, клянусь, я вырву тебе селезенку и сожру у тебя на глазах.
Королевский гонец смерил его не менее злобным взглядом и, нимало не тронутый, вручил адресату свиток, скрепленный личной печатью королевы. Сэр Роберт машинально взял послание и тупо смотрел на него, пока курьер критически разглядывал его самого.
— Мне велено дождаться вашего ответа, сэр Роберт, — официально произнес он.
— Тише, — простонал несчастный. — Если ты разбудишь меня окончательно, мы оба об этом пожалеем.
Он повернулся к гонцу спиной и прошаркал к столу. В последний момент ему пришлось ухватиться за край столешницы, чтобы не упасть. Советник медленно опустился в кресло и принялся возиться с королевской печатью неловкими затекшими пальцами. Ни в коем случае не следовало принимать столько черных. Он до неприличия долго ковырялся с сургучом, затем, наконец, изловчился сломать его, порвав при этом и плотную бумагу.
Гонец наблюдал за всем этим, стоя в дверях и храня каменное молчание.
Сэр Роберт заставил себя сосредоточиться на рукописном тексте. От королевы. Приказ явиться на особое заседание. Немедленно, а то и раньше. Никакие извинения не принимаются. Написано было собственноручно Фелицией, а не придворным писцом, следовательно, вызов частный. Секретный. Сэр Роберт испытывал глупое удовлетворение от своей способности проследить все эти скрытые смыслы.
Особое, тайное совещание означало, что обсуждаться будут вещи важные. Которые ему нужно знать. Поэтому, разумеется, надо идти. Только вот… хорошие это новости или плохие? Похвала или обвинение? И как много известно королеве о том, что он делал и говорил в последнее время?
Мысли разбегались, как тараканы. Сэр Роберт не представлял, сколько он просидел, тупо уставившись на порванный свиток. Наконец посланник у дверей громко откашлялся.
