Так приятно на время перестать беспокоиться о чем бы то ни было. Но как он ни устал, как ни теребил его сон, словно настырный ребенок, водоворот мыслей в голове все не унимался. Трое несостоявшихся ландграфов пропали. Новость однозначно плохая. Значит, они залегли на дно и в данный момент деятельно планируют такое, что, безусловно, ему не понравится. Но, в конечном счете, они дилетанты. И, по идее, не должны обладать способностью вот так бесследно исчезать. Даже его сеть шпионов и информаторов не сумела их отыскать.
Всегда остается вероятность, что с ними что-то стряслось. У троих ландграфов врагов в замке хватало. Что ж, если ему повезло, то они просто мертвы. А вот если ему серьезно не повезло, то их передали сэру Вивиану, этому образцу чести и долга и в данный момент они выкладывают все, что знают, на допросе с пристрастием. А они нагородят что угодно, лишь бы свалить ответственность на их доброго друга и конфидента сэра Роберта Хока."
"Советник понимал, что следовало бы встревожиться, но не мог себя заставить.
Зачем смотреть на жизнь так мрачно? Ландграфы наверняка скоро объявятся. Они всегда так делали. Как фальшивые монеты или неходовой товар. Может, просто пустить все на самотек? Ему не настолько нужны их деньги. Нет, на самом деле нужны, но он наверняка найдет их где-нибудь еще. И без такого риска. Не то чтобы ему требовалось оплачивать какие-либо дорогостоящие пристрастия. Он так и не успел обзавестись сколь-нибудь интересными пороками, да и склонности к тому не имел.
Большая часть заработанного сразу уходила на различные демократические дела. Народовластие оставалось, пожалуй, единственным, во что он еще верил. При том, что в самом себе он начал сомневаться уже давно…
Прошло много времени с тех пор, как он считал себя достойным веры.
Мысли дрейфовали, медленно расползались. Черные таблетки действительно помогали. Старая кровать казалась роскошно мягкой, а тело слишком тяжелым, чтобы пошевельнуться. Случались дни, когда быстротечный момент болезненной легкости между сном и бодрствованием оказывался единственным, достойным предвкушения отрезком времени за целый день.
Сон томно манил пальчиком, обещая облегчение от всех дневных забот, и сэр Роберт уже почти нырнул в него, когда какая-то сволочь громко постучала в дверь.
Первой четкой мыслью сэра Роберта было не обращать на нахала внимания — в надежде, что тот поймет намек и уйдет. Но стук раздался снова, почти сразу же, и вдвое громче.
