Но поскольку они с Чансом так влюблены друг в друга, сохраняется шанс, что она примет его сторону, если только не получит иных указаний от своего начальства. Ах, юная любовь!.. Трое так называемых ландграфов, Моррисон, Эстер и Пенделтон, злобные мелкие жабы, так и норовят ударить в спину. Им плевать на любые интересы, кроме своих собственных. Но их, не исключено, удастся подкупить или запугать, чтобы они хоть раз в жизни поступили правильно. Отец твой выпендрится по собственному усмотрению. Что до твоего козыря… — Калли невесело пожала плечами.
— Кто знает, что вытворит Магус?
— Он нам нужен, — твердо заявила Фелиция. Он — наша единственная защита, единственное оружие против нарастающих сил, которые угрожают Лесной стране. Если мы исхитримся убедить его встать на сторону трона…
— Чертовски большое «если».
— … тогда никто не посмеет напасть на нас в открытую. А если Синяя Луна действительно возвращается, можно не сомневаться — кучка мастурбирующих демагогов из зала магов нас явно не спасет.
— Не уверена, что и Магус на это годится, — заметила Калли. — Да, он создал Трещину, но за все время своего пребывания здесь ничего не сделал с Опрокинутым Собором.
— Будем жить поэтапно, — урезонила ее Фелиция. — Я могу единовременно сосредоточиться только на одной проблеме, не то слечу с катушек. Порой я сомневаюсь, хватит ли мне сил и дальше нести корону.
— Ты должна быть сильной. Ведь прочие альтернативы еще хуже.
Королева невесело улыбнулась:"
"— Какого дьявола меня сюда занесло? Всю юность боролась с властью и авторитетами, и вот я сама — царственная особа.
Неужели все дети идут по стопам родителей?
— А это идея! — воскликнула Калли. — Используй папины методы. Объяви войну и вторгнись в Герцогство под горой! Или в Редхарт. Ничто так не сплачивает страну, как хорошая война!
Фелиция покачала головой:
— От тебя и впрямь никакого толку, Калли.
Сэр Роберт Хок, некогда мастер клинка и герой, прославленный в песнях и легендах, а теперь всего лишь мелкий политик с основательно подмоченной репутацией, сидел один у себя в квартире и тихо, устало, но с недвусмысленной ненавистью проклинал весь свет.
День выдался долгий и тяжелый, а конца и краю ему не предвиделось. На столе громоздился ворох разнообразных мятых бумаг — информация, которую тщательно отобранные и подкупленные источники сочли достойной внимания.
Герцог представлял серьезную угрозу, Хок и Фишер наводили ужас, но Джерико Ламент был по-настоящему страшен.
