Ламент, Хок и Фишер не удостоили его вниманием. Они сделали несколько глубоких вдохов, внутренне подобрались, а затем дружно повернулись и решительно уставились в темноту. Они заставляли себя глядеть и глядеть, и перед ними внезапно появилась расходящаяся в стороны полоска неверного света. Она быстро росла, становясь шире и ярче, пока не превратилась в огромное, заполнившее весь оконный проем Око, которое сияло очень ярко — сильнее, чем иная звезда. Ошеломляющий взгляд почти ослеплял, но люди не находили сил отвести глаза.
Огромное и нечеловеческое Око, живое и пристальное, пялилось на них. Оно все росло и росло, приближаясь, и внутри гигантского темного зрачка они различали галактики, звезды и планеты. Сенешаль и Жареный отвернулись, прикрыв глаза ладонями, не в силах вынести ужасный немигающий взгляд.
Вскоре для Ламента, Хока и Фишер не осталось ничего, кроме завораживающих недр Ока. Золотая комната, длинное трудное путешествие, самая их миссия позабылись, затерянные в открывающихся взорам фантастических картинах.
Галактики, невероятно огромные в темном зрачке, множились, медленно закручиваясь. И при этом глаз различал мельчайшие детали. И в едином порыве, откликаясь на некий неслышимый, но неотвратимый зон, Хок, Фишер и Ламент шагнули вперед.
Они двигались по парящему в пустоте и уходящему в вечность хрустальному мосту, то и дело поглядывая на бездонную пропасть, разверзающуюся под ногами. Кометы и падучие звезды сыпались дождем в безбрежной ночи, и вверху, и внизу.
И солнца, и планеты, и созвездия все было незнакомо.
Мимо проплыло огромное светило, влекомое не поддающимся воображению приливом, да так близко, что они могли бы протянуть руку и коснуться его, но свет его не ослеплял, а тепло едва ощущалось. Люди остановились на минуту посмотреть, как оно проходит мимо."
"Когда солнце поравнялось с ними, смертные почувствовали, что в сердцевине его заключено нечто, то ли пребывающее в спячке, то ли еще не рожденное. Нечто неизмеримо могущественное, ожидающее своего часа.
Оно пошевелилось в своем глубоком сне, и они почувствовали его присутствие. Их сердец коснулся ужас, которому они не знали имени. Но светило проплыло мимо, и то, что гнездилось в нем, снова погрузилось в сон.
Хок шел по искрящемуся хрустальному мосту между Фишер и Ламентом и не узнавал обоих. Усталость и боль покинули тело. Это было словно прогулка во сне, и ему казалось, что он может идти так вечно.
