Князь демонов, Бука и все Переходные Существа взвыли от ярости и ужаса, когда Хок отныне и навсегда принц Руперт — выхватил из ножен Радужный Меч. Он вскинул клинок над головой, и Фишер вместе с ним ухватилась за длинную рукоять. Вдвоем они призвали Радугу не для себя, но ради всего человечества и всех хрупких сокровищ явленного мира. И в этот момент Пешеход — не просто Гнев Божий в мире людей, но Джерико Ламент приоткрыл шкатулку и прошептал не совсем своим голосом:
— Да будет свет!"
"Радуга обрушилась на мрачное сердце Черного леса, грохочущий водопад цветов, оттенков, тонов и полутонов — ярких, живых, невыразимо прекрасных… Сверкающий свет вырвался из маленькой деревянной коробочки, чтобы смещаться с Радугой в потоке необоримой стихийной мощи, которой невозможно противостоять.
Хок и Фишер приникли друг к другу, стараясь удержать меч, а священный свет Радуги трепал их, словно яростный шторм, способный в любой момент сорвать их с места и унести. Переходные Существа издали единый оглушительный вопль и пропали, растворившись в неумолимой мощи низвергающейся Радуги — жалкие тени реальности, смытые великой чистотой.
Грeзы и Синей Луны больше не существовало.
И только у Джерико Ламента, избранника Божьего, хватило сил захлопнуть деревянную коробочку, удержав Исток внутри.
Радуга погасла, и вместе с ней ушли Хок и Фишер и Ламент. Долгая ночь Синей Луны, наконец, завершилась в едином торжествующем мгновении света.
10. ИСКУПЛЕНИЕ
Через открытое окно в золотой комнате Радуга вернулась домой.
Расколов мрак, она пронеслась через комнату и ударилась о противоположную стену, словно веселый, многоцветный, бодливый баран. Она промчалась между потрясенным Сенешалем и Жареным, и они отпрянули перед грохочущей стихией. Архитектор вскрикнул и отвернулся, закрыв пылающими ладонями крепко зажмуренные глаза. Он был не в силах смотреть на победное сияние Радуги. Сенешаль, напротив, глядел во все глаза, ошеломленный и восторженный. Его всегда интересовало, как выглядит Радуга вблизи.
Из усталого больного тела уходили и хвори, и печали. А потом Радуга погасла, и посреди золотой комнаты, внезапно показавшейся им вульгарно помпезной, очутились Хок с Фишер и Джерико Ламент.
Хок медленно огляделся, словно выныривая из сна, временно возобладавшего над реальностью.
— Черт, — произнес он, наконец. — Мы все еще живы. Ну и дела!
— Я думала, нам точно конец, когда вся Греза разом испустила дух, — сказала Фишер.
