— Собор вновь занял положенное ему место под солнцем, — объяснил Ламент. — Он взмывает в небо, как и было задумано.
— А замок развернулся вокруг него до исходных размеров! — восторженно добавил Сенешаль. — Я чувствую! Именно так он изначально и должен был выглядеть, пока его внутренняя часть не сжалась в привычную нам всем путаницу! Комнаты стоят на месте, коридоры ведут, куда надо, а двери всегда открываются в одно и то же помещение. — Он расплылся в счастливой улыбке. — Впервые за столетия топография замка обрела смысл.
Это настолько облегчит работу! Никаких больше исчезающих комнат, никаких сезонных переездов. Место для всего и все на своем месте. Навсегда. Я сейчас зарыдаю…
— Видно до самых границ, — восхищалась Фишер. — Здесь выше, чем на Драконьей горе!
— Все не так-то весело, — заметил Хок. Он указал пальцем, и все увидели темное пятно в глубине Леса, словно черную заплатку на зеленом ковре, тень, тайно нависшую над страной. — Черный лес по-прежнему с нами.
Фишер обняла его за плечо.
— Князь демонов ушел навсегда. А без привязки к вратам и без поддержки Дикой магии Черный лес, скорее всего, с течением лет просто угаснет. Долгая ночь кончилась, Руперт, для всех нас.
Они любовались из окна лесом и страной; с возвращением Собора небо казалось более синим, солнце горело ярче, а воздух сделался свежим, словно с королевства, наконец, спало древнее бремя.
— Все принесенные в жертву отпущены, — как во сне произнес Ламент. — Я чувствую, как они уходят.
Свобода, искупление и покой.
— Кровь исчезла из Собора, — заметил Сенешаль. — Боже, мой талант обострился, как никогда. Я и булавочную головку разглядел бы. Все фрески и статуи снова целы. У меня такое ощущение, что я могу прочесть содержание молитвенников, если захочу. И в состоянии указать местонахождение любой комнаты в замке… — Внезапно он осекся и взглянул на Ламента. — Реликварий. Музей Костей. Он по-прежнему здесь. Полагаю, он сооружен с помощью человеческих рук, а не магии.
— Его следует разобрать, — сказал ему Ламент. — Косточку за косточкой, пока все они не будут возвращены в могилы и упокоены.
— Если копнуть поглубже, обязательно найдутся какие-нибудь старые записи, — оживился Сенешаль. — Я сделаю все, что в моих силах.
Хок посмотрел на Пешехода:
— Исток. Коробочка по-прежнему у тебя. Что ты намерен с ней делать?
Подвижник с минуту раздумывал.
— Только нам четверым известна важность шкатулки.
