— Пойдем к Далгету, — проговорила и быстро пошла вперед.
Если Радужные и Красные замыслили какую-то гадость, они получат достойную встречу.
* * *Столько нового происходило вокруг нее, что Наиля просто не могла прийти в себя. Ей хотелось то глупо смеяться, то прижаться к Сахе и плакать от радости. Но ведь нельзя, да? Гости кругом, этикет.
Вот этот самый этикет доставлял ей массу неприятностей.
И прежде всего — туфли на двенадцати сантиметровой шпильке. Пыточное приспособление. Стоять не них было невозможно, ходить еще хуже.
Она все время опасалась поскользнуться гладком на мраморном полу или наступить на длинный подол юбки и грохнуться. Первые два часа Наиля еще терпела, но теперь стала уставать.
Саха как увидел, что она страдальчески хмурится, тут же занервничал:
— Что с тобой, Вишенка?
Ей было ужасно стыдно признаваться, но он не отстал. Пришлось признаться:
— Туфли жмут…
— И ты молчала? Сейчас сменим все!
Обернулся к Далгету:
— Брат, прикрой, мы ненадолго.
И тут же, она и ахнуть не успела, утянул ее из зала.
Да не той дорогой, которой они входили, а незаметно открыл в стене проход и затащил ее туда."
"Они сразу оказались в коридоре старой части дворца. А там все иное! Древняя кладка, пропитанная какой-то особой магией, синий мозаичный пол. Ремонт не коснулся этой части дворца, поэтому тут все было в первозданном виде. И в первый момент они потерялись. Словно двое в другом мире.
Где нет времени и пространства.
И снова это чувство, как будто должно что-то свершиться…
Она не заметила, как оказалась в воздухе.
Саха уже трансформировался, подхватил ее на руки.
— Еле дождался, — прошептал ей в губы.
Остановился, оглядываясь назад, а потом с сожалением качнул головой:
— Жаль, что у нас всего полчаса.
Сказал, а у нее волна сладких иголочек прокатилась по коже. Но ведь нельзя? У них же свадьба, полон дом гостей, и нужно вернуться вовремя. Хотела сказать, только она открыла рот, как он прижал пальцы к ее губам, и быстро скользнул куда-то.
Дорогу она не запомнила, и как оказались в спальне, тоже, потому что он целовал ее.
Слышала только, как захлопнулась за ними дверь. А потом уже остался только жар, только его гладкая золотистая кожа под ее ладонями. Она сама не заметила, как оказалась полностью раздетой и сидящей на нем. Прямо у двери. Они так и не добрались до кровати, потому что не было сил терпеть.
Потом он гладил ладонями ее лицо и спину, шептал в губы:
— Моя ИматАани, моя Вишенка, любимая, ведьмочка.
