У него вырвалось невольное нервное движение, а рядом неожиданно раздался приятный хрипловатый женский голос:
— Мы тоже рады видеть вас.
Эрида. Асура подошла незаметно. Ильяс резко обернулся и уставился на нее. И только потом сообразил, что стоит столбом. Поклонился, прижал руку к груди и выдавил:
— Это честь для меня.
У него в голове не укладывалось, как это может быть, чтобы женщина правила. Но в дела асуров предпочитал не соваться даже мысленно. Старшая кровь. К тому же, всем известно, как асуры вспыльчивы и мстительны.
И на этом все. Все по-прежнему молча смотрели на него. Ильяс невольно огляделся по сторонам и обиженно спросил:
— Я лишшшний?
У Далгета Умранова дернулся уголок рта, обозначая подобие улыбки. А потом Черный Наг сказал:
— Если вы хотите остаться при разговоре, вам следует определиться, вы с нами или против нас.
— Не понял? — потянулся к узлу галстука Ильяс.
— Или вы приносите клятву, или вам лучше удалиться сейчас.
Общая тональность сразу изменилась, повеяло непонятной угрозой.
Его пробрало холодом. Однако Ильяс прекрасно умел считать. Да и соображал он не так уж плохо, хоть жена и пыталась доказать обратное."
"Здесь были Черные, Золотые и Янтарные. Речь идет о Радужных и Красных. А ему надо выбрать, к кому примкнуть? Если примкнет к Алибеку и Карахану, их будет три клана против трех. Вроде бы паритет… НО! У ДалгетХана два брата, каждый из которых стоит целого клана. И с ним асуры.
Зачем рисковать? Лучше примкнуть к большинству.
— Какую вы хотите клятву? — спросил Ильяс, недовольно покосившись на жену Захри.
Он еще мог смириться с тем, что Эрида фактическая правительница у асуров, но ему претило, что при этом присутствует нагиня.
— Кровную, — невозмутимо проговорил Далгет.
Надо было сделать это незаметно и быстро. Ильяс это сделал, все равно ощущая себя униженным. Но, формулировку выбрал обтекаемую:
— Клянусь не предпринимать ничего во вред присутствующим здесь моим союзникам и всячески поддерживать их. Если это не будет противоречить интересам моего клана.
ДалгетХан едва заметно усмехнулся и проговорил:
— Принято.
И вот теперь Ильяс мог наконец услышать, о чем тут говорилось. Напрягся еще больше. И, честно говоря, первой мыслью было, лучше бы он оставался там, где стоял, и ждал Сафиду. Потому что война, определенно, не его стихия.
Потом покосился на супругу, застрявшую у фуршетного стола с матерью АзатХана, и подумал, что поступил правильно. Теперь эта женщина замолчит надолго.
