Змей и голубка

– А лютены разве невинны?

– Они безобидны, – повторила я.

– Их не должно существовать на этом свете. Они рождены от колдовства и оживленной глины.

– А Адам разве не был слеплен из земли?

Жан-Люк медленно наклонил голову, разглядывая меня.

– Да… рукою Господа. Уж не хочешь ли ты сказать, что ведьмы обладают той же властью?

Я замялась, наконец осознав, что несу – и где нахожусь. Жан-Люк с Анселем оба смотрели на меня, ожидая ответа.

– Конечно, нет. – Я заставила себя посмотреть Жану-Люку в глаза, слыша, как кровь бурлит в ушах.

– Вот и отлично. – Жан-Люк едва заметно и недружелюбно улыбнулся, а Ансель потащил меня к двери. – На этом и сойдемся.

Пока мы шли к лазарету, Ансель продолжал тревожно поглядывать на меня, но я не обращала на него внимания. Когда он наконец открыл рот, собираясь завалить меня вопросами, я сделала то, что мне удается лучше всего – ушла от темы.

– Кажется, сегодня утром здесь будет мадемуазель Перро.

Он заметно повеселел.

– Правда?

Я улыбнулась и толкнула Анселя плечом. На этот раз он не напрягся.

– Это очень вероятно.

– А она… позволит мне с вами навещать больных?"

"– А вот это уже менее вероятно.

Всю дорогу по лестнице он куксился. Я не удержалась и хихикнула.

Когда мы вошли в лазарет, нас поприветствовал знакомый успокаивающий аромат колдовства.

Давай играть, давай играть, давай играть.

Вот только я пришла вовсе не играть. Коко подчеркнула это, когда встретила нас в дверях.

– Здравствуй, Ансель, – сказала она бодро, беря меня под руку и ведя в палату мсье Бернара.

– Здравствуйте, мадемуазель Пе…

– До свидания, Ансель. – Она захлопнула дверь прямо у него перед носом. Я нахмурилась.

– Ты, между прочим, ему нравишься. Могла бы быть с ним и поласковей.

Коко плюхнулась на железный стул.

– Именно поэтому я его и не поощряю. Этот бедняжка – слишком хороший и славный паренек для такой, как я.

– Возможно, тебе стоит позволить ему самому это решать.

– Хм… – Она оглядела особенно неприятный шрам на запястье, а затем снова оправила рукав.

Я закатила глаза и отправилась поприветствовать мсье Бернара.

Прошло уже два дня, но бедолага еще не скончался. Он не спал. Не ел. Отец Орвилль с целителями не представляли, почему он до сих пор жив. В чем бы ни таилась причина, я была этому рада. К его зловещему взгляду я уже успела по-доброму привыкнуть.

– Я слышала о мадам Лабелль, – сказала Коко.