Змей и голубка

Архиепископ уставился на меня, выпучив глаза, но, когда я развернулась, остановить меня не попытался. Злорадное удовлетворение захлестнуло меня, но тут же развеялось, как только я вошла в комнату, которая явно была кухней.

Там оказалось пусто.

Однако почти сразу моей кожи коснулся ледяной ветер, и я поняла, что дверь в другом конце комнаты приоткрыта. Сквозь узкий зазор дул сквозняк. Я открыла дверь пошире и увидела Рида и Селию в увядшем травяном саду. Снег покрывал потемневшие листья шалфея и розмарина.

Я наклонилась ближе, силясь расслышать их голоса на ветру.

– Прости меня, Селия. – Рид баюкал ладони девушки в своих. Плечи Селии были напряжены – она злилась.

«Не стоит тебе здесь находиться, – предостерег меня тихий сердитый внутренний голос. – Так нельзя. Это личный разговор. Ты предаешь его доверие».

Это он мое доверие предает.

– Можем же мы хоть что-то предпринять, – горько сказала Селия. – Нельзя оставлять все вот так. Архиепископ точно знает, что ты невиновен. Можно пойти к нему… попросить аннулировать брак.

Сердце замерло.

Рид погладил ее пальцы.

– Именно Архиепископ и предложил это.

– Тогда к королю. Мой отец – виконт, наверняка я сумею договориться об аудиенции…

– Селия, – мягко сказал Рид.

Она шмыгнула носом, и я по наитию поняла, что это вовсе не от холода.

– Я ее ненавижу."

"– Селия, ты… ты сама не хотела быть со мной.

В груди у меня все сжалось от боли, которая слышалась в его голосе.

– Я всегда хотела быть с тобой, – горячо возразила Селия. – Такого не должно было случиться. Я была зла, разбита, мне просто… нужно было время. Я хотела проявить самоотверженность ради нее. Ради Пип. – Она обвила шею Рида руками, и впервые я увидела отчетливо ее лицо – красивые высокие скулы, большие выразительные глаза и пухлые губы. – Но теперь мне это неважно, Рид. Неважно, если мое желание корыстно. Я хочу быть с тобой.

«На всем белом свете нет ничего прекрасней ее улыбки – кроме, конечно же, ее глаз.

Я смотрела, как Селия касается этими губами щеки Рида, и чувствовала, как подступает тошнота.

Почему-то их любовные письма вдруг перестали казаться мне смешными.

Рид отстранился прежде, чем Селия успела добраться до его губ.

– Селия, не надо. Прошу. Не усложняй все еще больше.

Она застыла. Нижняя губа ее задрожала. Следующие ее слова ударили меня под дых:

– Я люблю тебя, Рид.