Змей и голубка

– Ансель не такой, как все остальные здесь. Он… терпимее относится ко многим вещам. Мыслит шире.

Я тут же ощетинился.

– Лу, иметь принципы – вовсе не преступление.

Она не обратила внимания на мои слова и стала водить пальцами вдоль воротника моей рубашки.

– Расскажи мне про свой турнир.

Я кашлянул, стараясь не думать о ее мягких прикосновениях. Но пальцы у Лу были такие теплые. А моя рубашка – такая тонкая.

– Мне, наверное, было столько же лет, сколько сейчас Анселю. – Я хмыкнул, вспоминая, как дрожали у меня колени, как меня стошнило на собственный мундир за несколько минут до первого боя.

Архиепископ был вынужден добыть мне новый. И хотя это было всего несколько лет назад, воспоминание казалось очень далеким. Другое время. Другая жизнь. Когда я жил и дышал лишь тем, чтобы хранить будущее в мире моего патриарха. – Все остальные были меня крупнее. И сильнее. Не знаю, как я справился.

– А вот и знаешь.

– Ты права. – Очередной непрошеный смешок подступил к горлу. – Знаю. Не настолько уж и крупнее они были, а я каждый день тренировался, чтобы стать сильней.

Архиепископ сам меня обучал. Ничто больше не имело для меня значения, кроме как стать шассером. – Моя улыбка померкла – воспоминания всплывали одно за другим с болезненной ясностью. Толпа. Крики. Звон стали, запах пота. И… Селия. Ее радостные восклицания. – В последнем бою я сражался с Жаном-Люком.

– И победил его.

– Да.

– Он очень на тебя за это зол.

– Знаю. И оттого победить его было еще приятней.

Она ткнула меня пальцем в живот.

– Ну и свинья же ты.

– Возможно. Но он хуже. В тот год… между нами все переменилось. Когда Архиепископ повысил меня до капитана, Жан-Люк еще был новобранцем. Ему пришлось ждать следующего турнира, чтобы продвинуться. Не думаю, что он простил меня за это.

Еще несколько минут Лу молчала. А когда наконец подала голос, я очень пожалел об этом.

– А… Селия? Вы продолжили встречаться после того, как ты принес обет?

Мне резко стало совсем не смешно. Я снова уставился в потолок.

Лу молчала, но продолжала водить по моему воротнику. Уговаривая. Выжидая. Я снова вздохнул.

– Ты же видела письма. Мы… продолжили наши отношения.

– Почему?

Я застыл, тут же напрягшись.

– Что значит почему?

– Почему ты продолжил ухаживать за ней после того, как принес клятву ордену шассеров? Я никогда раньше не слышала, чтобы шассер женился. В Башне больше ни у кого нет жен.

Я готов был отдать балисарду, лишь бы больше не говорить об этом.