Дмитрий не терпел поспешности и неаккуратности — он бережно снимал свою одежду, складывал ее, расправляя каждую складочку. Но это зрелище не оттолкнуло девушку, напротив: она с жадностью впитывала глазами увиденное. Селиванов был требователен не только к окружающим, но и к себе самому. Он держал свой ум и свое тело в ежовых рукавицах разума, доводя и то и другое до совершенства. Спортивное, подтянутое тело с порослью жестких волос, проложивших тропинку от груди к сосредоточию мужественности, предстало взору очарованной девушки.
Рельефные мышцы рук, подтянутый живот с явственно обозначенными кубиками, — все это не могло оставить равнодушной ни юную деву, не более опытную женщину. Ни одну! Дмитрий наблюдал за реакцией партнерши, крепко стоя на ногах, представлявшимися могучими стволами сдвоенных дубов, крону которых избрал своим пристанищем могучий змей — настороженный, голодный, готовый броситься на предложенное ему подношение.
— Тебе нравится то, что ты видишь? — горделиво уточнил Дмитрий. — Готова ли принять меня в себя?
Девушка облизнула мигом пересохшие губы и кивнула, околдованная подрагивающим от неудовлетворенной страсти достоинства мужчины.
Сведенная с ума его величиной и силой. Она протянула руку, чтобы прикоснуться к этому зверю, почувствовать его тяжесть, ощутить исходящий от него жар.
— Ты великолепен!.. — пробормотала она.
— Я знаю, — заявил Дмитрий. — Ляг обратно, раздвинь ноги.
Девушка беспрекословно подчинилась отданному приказу. Дмитрий наклонился над ней, завел ее руки за голову, не давая жертве возможности вонзить в себя острые коготки — следы на теле ему ни к чему.
Вошел в нее резко, одним рывком. Партнерша всхлипнула, приподняла бедра. Дмитрий уловил ее движенье — подтянул к себе валявшийся на кровати валик и подсунул его под таз девушки, облегчая себе проникновение. Раз за разом он вонзался в трепещущую под ним плоть, исторгая из уст прелестницы протяжные стоны, переросшие в исступленный вой загнанной в угол волчицы. Дмитрий все продолжал свое действо, доводя партнершу до исступления.
Ее крики приносили для него большее наслаждение, нежели собственное удовлетворение. Он стремился не только овладеть телом девушки, но и полностью подчинить ее своей воле, заставить покориться. Только когда истерзанное его неистовством тело замерло под ним, Дмитрий позволил и себе получить разрядку.
Девушка улыбнулась, не открывая плотно сомкнутых век. Попробовала подняться, но обессиленно упала на кровать, едва дыша от пережитого исступления.
