Значит, я умерла

Поэтому нет ничего постыдного в том, чтобы встать и сказать об этом во всеуслышание. Твое молчание выгодно прежде всего им, а не тебе.

В горле у меня встал ком, который не сразу позволил мне ответить.

– Конечно. Я знаю, неделя у тебя выдалась тяжелая, – сказал Ларайя. – Кстати, я не сказал тебе, как мне жаль Кэролайн. Она была таким теплым, душевным человеком…

– Я был на их свадьбе, – ответил он.

Я его не запомнила, но это не странно: я сама всю свадьбу хоронилась по темным углам и слиняла оттуда, едва представился удобный случай.

Подружкой невесты была Джуд.

– Теодор говорил мне, что ты друг Тео, – сказала я.

– В колледже мы крепко дружили, но Тео так и не простил мне того, что я работаю на его отца.

– Они антагонисты, эти двое, – объяснил Ларайя. – Как-то я сказал Тео: «Назови мне еще хотя бы одного юриста-филиппинца, работающего на высококлассную юридическую фирму типа "Каспер Питерс Макналли"». Правильно – таких больше нет. Я один. И работаю там по личной рекомендации Теодора.

Но для Тео мое согласие работать на его семью стало чем-то вроде предательства. «Ты влипнешь в его паутину, из которой не выберешься», – твердил он мне. По его словам, отец никогда не делает ничего без выгоды для себя и за любую свою помощь ждет благодарности с процентами.

Мне захотелось расспросить его о схемах отмывания денег, но я удержалась, зная, что это бесполезно.

– А ты знаешь, что Тео сейчас в Берлине?

– Шутишь? – Он помотал головой. – Черт… Вот до чего доводят попытки вмешаться.

– Извини, я слишком много болтаю, – сказал Ларайя. Минуту он молчал и вдруг спросил: – А ты знаешь, почему отношения между твоей сестрой и Тео испортились так внезапно?

– Каро никогда мне об этом не рассказывала.

– Да, мне тоже. – Ларайя улыбнулся. – Но интересно. Они ведь были так близки в свое время…

– Теперь я точно знаю одно – моя сестра рассказывала мне далеко не все о своей жизни.

– Не хочу показаться циником, – ответил адвокат, – но для людей это обычное дело – не посвящать самых близких в подробности своей жизни.

Мехмет Бадем жил в Пренцлауэр-Берг, районе, который я хорошо знал еще со студенчества. Наркотиками и клубами фетишистов полон весь Берлин, но те, кому хочется чего-нибудь покруче, отправляются в Пренцлауэр, где есть все что угодно. Дом Бадема был к востоку от Мауэрпарка, названного так в память о стене, которая стояла там когда-то, и от очаровательных кофеен и бутиков Шенхойзер-аллее.