Значит, я умерла

На нее это было не похоже, – сказал он.

– А по телефону вы разговаривали?

– Да, она звонила, мы болтали, но недолго, о работе и всяком таком. Ничего серьезного. – Он помолчал. – Она никогда ни на что не жаловалась.

– Так что случилось?

– Я подумал: «Странно это все». Твоя мать считала, что я преувеличиваю. Она встречала этого Бена, и он ей понравился. А мне, честно сказать, не очень.

– Слишком позер. Только и делал, что болтал о своих подвигах.

– И что случилось, когда ты приехал к ним?

– Каро была в бешенстве.

– Бен украл у нее работу? Но разве он не получил Пулитцеровскую премию?

– Получил, и как раз за ту самую статью, материал для которой собрала Каро. И написала ее тоже она. Но ничего за это не получила. – Отец покачал головой. – Я думал, Каро его задушит, но его не оказалось дома. Она попросила меня подождать, собрала вещички и укатила со мной. Даже записки ему не оставила.

– Надо же… – Я смотрела на дорогу. – А мне она никогда и словом об этой истории не обмолвилась.

– Кроули умеют хранить секреты, но совсем не умеют просить о помощи.

– Но тогда зачем она опять с ним связалась, вот что мне непонятно.

– Он, конечно, подлец, но пальцем тогда ее не тронул. – Отец помолчал. – Ты наверняка хочешь спросить то же самое о матери.

Он был прав, только раньше мы с ним никогда об этом не разговаривали.

– Я не понимаю, как она могла все тебе прощать. Я думала, мама уйдет от тебя когда-нибудь, но она так этого и не сделала.

– Сам не понимаю, почему она меня не бросила, – сказал он. – Я был дерьмом. Я ее не стоил.

– Почему ты ее бил? – Это был вопрос, на который мне всегда хотелось узнать ответ.

– Я и сам давно себя об этом спрашиваю. Моя первая терапия была именно на эту тему – я учился контролировать гнев. Ну ты знаешь – досчитать до тридцати, глубоко вдохнуть – выдохнуть, отвлечься, начать думать о другом… Но это все было как пластырь против гангрены. Дело было не в гневе как таковом, а в том, что я считал себя вправе давать ему выход.

Его слова эхом отозвались в самой глубине моего «я». Надо же, мы никогда еще так с ним не говорили. Может, все дело было в том, что мы оба глядели на дорогу, а не друг на друга.

– Почему ты уверен, что теперь ты изменился? – спросила я.

– Я не уверен, я надеюсь, – был ответ. – Раз в неделю я хожу на групповые занятия. Не пью и по барам не хожу, так что с драками в барах тоже завязал.