Значит, я умерла

Жаль только, нет трех часов, чтобы поторчать тут и посмотреть, как ты будешь загибаться в конвульсиях. К тому же мне надо выйти и перестрелять твоих сообщников.

Он ударил меня кулаком в лицо.

– Ты все испортил, ясно тебе? Если с Тедди что-то случится, виноват тоже будешь ты.

Я вдруг испытал такую ярость, что даже маячившая поблизости бездна небытия вдруг захлопнулась, потеряв для меня всякую привлекательность. Нет, погрузиться в блаженство забвения было для меня теперь непозволительной роскошью. Я должен был бороться за сына.

– Кэролайн… говорила… мне… – дыхание вырывалось из моей груди толчками, как будто меня все еще подвергали любительской шоковой терапии.

– Кэролайн… рассказывала мне… про тебя. – Моя голова склонилась на грудь так, словно жизнь уже покинула меня.

«Я полон скрытых страхов».

Чужой голос снова заскребся у меня в мозгу, и во всем ограниченном пыточном репертуаре Бена не нашлось бы ничего ужаснее этого. Урсула сказала, что это слова из пьесы; я не знал, верить ей или нет. Слова давно уже проросли внутрь меня и зажили там своей жизнью.

– Что она говорила? – Бен сделал ко мне шаг, но, словно угадав мое намерение, снова нажал на кнопку «Тейзера». Все мое тело сотрясли такие конвульсии, что загремели цепи.

Я прошептал что-то неразборчивое.

– Что там опять? – Бен явно терял терпение; теперь он стоял так близко, что я различал запах его лосьона для бритья. Как же он отчаянно жаждал слова, знака, подтверждающего, что Кэролайн хотя бы иногда думала о нем…

Мои губы почти касались его горла, когда я заговорил снова.

– Ты недооценил мою способность терпеть боль, – прошептал я.

Бен не успел сделать и шаг назад, как я уже вцепился зубами ему в горло, прямо в яремную вену.

Я был не прочь умереть в этом подвале. Смерть не страшила меня. Главное, что Бен больше не представлял опасности для Тедди. Мой сын спасен. Я никогда даже не мечтал о том, чтобы спасти чью-то жизнь, – и вот я сделал это. Значит, могу и умереть.

Шрам, тянувшийся вдоль торса, вдруг зазудел, точно внутри моего тела заработал маяк.

Возможно, это смерть давала мне знать о своем приближении. Тьма окружила меня со всех сторон, накрыла, точно одеяло. Во рту стоял металлический вкус крови. Я убил Бена Норткатта, загрыз его зубами и, по идее, должен теперь испытывать жгучий стыд, но ничего подобного не было и близко. Этот мерзавец заслужил свою смерть.

Почему-то мне вдруг стало мерещиться, что Кэролайн стоит прямо передо мной и проводит пальцами по моему шраму.