Значит, я умерла

Одета она была совсем просто – в белую рубашку и брюки; ее глаза сверкали так, как я не припомню никогда в жизни. – Убийцей, вот как он тебя называл. И заставил нас всех в это поверить.

– Вы что тут, сговорились против меня, все трое? Ну так и оставайтесь втроем, потому что у меня нет времени мусолить с вами это дерьмо. – Отец поднялся на ноги. – А тебе, Тео, я делаю официальное предупреждение – освободи дом. Я – его хозяин, а ты всего лишь жилец, арендатор. Можешь жить хоть на улице, мне безразлично.

– Погоди уходить, ты рано собрался, – сказал я.

– Я возвращаюсь в компанию «Трэкстон интернешнл».

Он уставился на меня так, словно я был курьезным артефактом, подлинность которого вызывала у него сомнения.

– Ты это серьезно? Хочешь работать со мной?

– С тобой – нет. Я буду работать с Джульеттой. – Я повернулся к ней: – Напомни, как называется моя новая должность?

– Старший вице-президент по соответствию глобальных операций этическим требованиям, – торжественно объявила Джульетта.

– Это что, шутка такая? – Отец вертел головой, глядя то на одного из нас, то на другого.

– Мы с Тео решили, что небольшой отельный бизнес – самая лучшая перспектива для будущего, – сказала Джульетта. – По крайней мере, нашего будущего. Никакого больше отмывания денег, никаких преступных схем. Ты хотя бы можешь себе такое представить, папа? Не отвечай; я знаю, что нет.

– Думаете, вы можете вот так взять и уйти?

– Мы никуда не уходим, – возразила Джульетта.

– Вы двое просто неподражаемы, – сказал он, отсмеявшись. – Да у вас ни гроша за душой – ни у одной, ни у другого. И как вы собрались отнять у меня мой бизнес?

– Отнимать ничего не придется, потому что ты будешь сидеть в тюрьме, – сказала Джульетта.

– Если уж посадят меня, то и тебя посадят вместе со мной. Каждое обвинение, которое можно предъявить мне, можно с тем же основанием предъявить и тебе. Тео, может, и сорвется с крючка, но подпись Джульетты Трэкстон стоит на всех документах отсюда и до Москвы.

– Вообще-то, Теодор, – вмешалась Урсула, – Джульетте ничего не грозит. В тюрьму сядешь ты один.

Отец посмотрел на свою жену и моргнул, видимо, еще не поняв, насколько сильно земля уходит у него из-под ног.

– Убийство? – И он посмотрел на меня. – Извини, Тео, но если ты насчет Мирей, то у тебя нет и тени доказательств. Ни у кого из вас нет. Клаус не станет свидетельствовать против меня. Руки у меня чисты.