Значит, я умерла

Я повернулся, чтобы выйти из офиса, и замер. У древних египтян был демон женского рода по имени Аммут: смесь львицы, самки гиппопотама и крокодила. Ее не почитали, но боялись. У нее была своя роль: она присутствовала в Зале Двух Истин, куда попадали на суд все умершие, и, если сердце человека оказывалось отягощено злыми помыслами, пожирала его, лишая душу вечной жизни. Каждый раз, сталкиваясь с сестрой, я задумывался, может ли демон из древних времен воплотиться в современной светской даме – очень уж велики были ее садистские наклонности, кое-как прикрытые страстью к драгоценностям, открытым босоножкам и сасими.

– Имени ты не произносила, – медленно проговорил я. – Но сказать что-то о ней самой могла.

– Смотри-ка, Тео, ты кое-чему научился… Ладно, ты выиграл. Как-то мы с Кэролайн разговаривали, и, каюсь, я обронила намек.

– Да ничего особенного. К тому же это было давно.

– У тебя прекрасная память, не притворяйся, – сказал я. – Так что тогда случилось?

– Кэролайн планировала постпандемическое турне по Европе – Париж, Барселона, бла-бла-бла, и тут у меня как-то сам вырвался вопрос, планирует ли она ехать в Берлин.

Она ответила, что ей всегда туда хотелось, а я сказала, что ты, наверное, не возил ее туда из-за трагических воспоминаний. Она решила, что тебе не хочется вспоминать, как ты наркоманил и вылетел из колледжа, но я сказала, что это из-за твоей первой жены.

Комната пошла передо мной кругом, дыхание перехватило.

– И что она ответила?

– Расстроилась. Я спросила: «Разве Тео не говорил тебе, что был женат?» Она ответила, что нет, никогда.

Тогда я сказала, что в семье не говорят о твоей жене из-за убийства и всего такого. Она умоляла меня рассказать ей подробности, но я отказалась.

– Что ты еще ей сказала?

– Все, больше ни словечка, но ей хватило и этого. Она чуть с ума не сошла. – Джульетта улыбнулась. – Все время приставала ко мне – расскажи да расскажи, – но я твердила: «Это слишком трагично».

– Зачем ты это сделала?

– Кэролайн всегда была такой самодовольной, аж тошно делалось.

Вот и тогда она целый час трепалась с отцом о какой-то награде, которую получила за благотворительность. Ты же знаешь, с деньгами Трэкстонов она никогда не церемонилась, швыряя их направо и налево. Отец, конечно, тоже решил, что это прекрасная новость. Вот мне и захотелось проколоть мыльный пузырь ее самомнения.

– Ты всегда ей завидовала. – Мои слова прозвучали эхом отцовских слов – в церкви он тоже обвинял сестру в зависти.