- Да, последние лет шесть.
- Шесть?! С шестнадцати лет?!
- С семнадцати. Через пару недель мне будет двадцать три. Я старше Ивана почти на год.
- Ну конечно, это многое меняет, – усмехаюсь я.
- Но это - если считать с момента, когда я тебя захотел по настоящему как енщину. А так, наверное, с первого взгляда. Нет, когда я впервые увидел тебя в двенадцать, я тебя по-детски возненавидел, – убирает руку с лица, смотрит мне глаза.
- Знаешь, до недавнего времени я думала , что ты всегда меня ненавидел, непонятно только, за что, – Дима садится на кровати, облокачивается на спинку.
"
"- Иди сюда, – хлопает по своим коленям. Хитро ему улыбаюсь, поднимаюсь и сажусь ему на колени. Волк обхватывает мою талию, притягивает ближе к себе.
- Знаешь, так бывает, когда с рождения крoме стен детского дома ничего ни видишь. Ты так живешь, и до определенного момента думаешь, что так и должно быть. Но в один прекрасный момент ты понимаешь, что жизнь - она другая. Что там, за этими стенами, другой мир. Что дети там живут по-другому.
Там свобода, там жизнь не по расписанию и правилам. Что так живут все, а ты - просто ошибка. Ненужный элемент, от которого избавились. И ты совершенно никому не нужен, - закусываю губы, осматриваю его лицо. Но оно ничего не выражает. Он просто смотрит мне в глаза, но кажется, что он смотрит сквозь них.
- Когда появился Иван, не знаю, рассказывал он тебе или нет. Его начали гнoбить,издеваться. Он был новеньким,и наши его не принимали, били его, - в гoлове мелькают воспоминания о том времени, все синяки, ссадины брата, о которых он ничего не рассказывал.
- Отбирали сладости,которые ты приносила, многие ненавидели его из-за тебя. Просто потому, что у него есть ты. Что его кто-то навещает, любит и заботится о нем. И я был в их числе. Ты знаешь, дети очень жестоки, особенно там. У них свои правила и понятия о жизни, очень отличающееся от нормальной жизни, – становится так невыносимо больно, грудь сдавливает, в горле образуется ком, который мешает вздохнуть.
И я в очередной раз убеждаюсь,что приняла правильное решение забрать Ивана оттуда, чего бы мне этого не стоило.
– Эй, - Дима приводит меня в себя, хватая за подбородок. - Прекрати анализировать. Все не так плохо, как могло было быть. Ванька очень стойкий, он еще с детства был выносливым. Он никогда не плакал, он пытался стоять за себя как мог. И всегда доказывал свое «я». Тем он мне и понравился. Знаешь,там своя иерархия, свои неписаные понятия и законы.
