Что-то похожее на тюрьму, с детьми-заключенными. И я имел там свое определенное влияние. Я стал на его сторону, защищал его, постоянно находился с ним рядом. И его приняли. А кто не принял - просто не трогали. Да, я немного Ваньке завидовал, что он знает, кто его родители, он их видел, общался с ними. И что они не выбросили его, они любили его. Но просто погибли, а не выкинули его как ненужный груз, как многих из нас, - при упоминании o родителях, слезы сами собой рвутся из глаз. Моргаю, пытаясь безуспешно их остановить.
Дима обхватывает мое лицо,тянет меня к себе. Целует мои мокрые закрытые глаза.
- Прости, – шепчет он, продолжая покрывать поцелуями мои щеки.
- За что ты просишь прощения? – не понимаю я.
- Я расстроил тебя, вскрыл рану. Напомнил о ваших родителях. Я знаю, Ванька рассказывал, что они вас любили и вы их. У вас была настоящая семья. Нe плачь, пожалуйста. Я больше не буду ничего говорить. Только не плачь, Софи.
- Я не буду, – утираю глаза ладонями. – Ты знаешь, я практически ни огда не плачу.
Только тогда, когда вспоминаю о родителях. – Дима тянет меня к себе, кладу голову на его плечо, на татуировку с вороном. Недавно она казалась мне мрачной и даже страшнoй, а теперь этот ворон мне даже нравится, впрочем, как и хозяин, к которому я поменяла свое отношение. Волк намного глубже, мудрее,и вовсе не такой пугающий, как раньше.
- Инoгда мне кажется, что ты намного старше своего возраста, - говорю ему в шею, успокаиваясь от того, что он нежно поглаживает мои волосы, играя с ними, наматывая на пальцы.
- Так вышло, Софи. Я бы и сам хотел ни о чем не думать. Жить, зная, что за тебя все кем-то решено, просто наслаждаться жизнью. Тратить деньги родителей, но… Да ты сама это понимаешь. Ты тоже это проходила. Не с рождения. Но все же.
- Так что ты там говорил про шесть лет? - спешу вернуть наш разговор к началу.
- В общем, по началу,кода ты приводила Ваньку ко мне и приносила мне подарки, я представлял, что ты тоже моя сестра. Ну, так, заешь, детские фантазии. И в тоже время злился на тебя, за то, что ты забрала его.
Понимал, что ему будет лучше с тобой и так и должно быть, но ничего не мог с собой поделать,ты лишила меня на то время лучшего друга, почти брата, - теперь я понимаю, почему он всегда во время наших визитов так зло на меня смотрел. Он просто обиженный брошенный ребенок,которому не хватало родных людей,тех, кто мог о нем позаботиться. бнимаю его за талию, прижимаюсь еще больше. К моим чувствам к нему добавляются нежность и теплота.
