– Я ведь говорила тебе, Эдуард: отправь их к Ольге Валерьевне!
– Ты была права, – покорно признал ее сын. – Но я прошу тебя, помоги мне исправить мою ошибку!
– Поисками мальчика занимаются лучшие оперативники, – устало произнесла госпожа Гольц.
– Так пускай занимается и еще один хороший детектив! Я верю, что он разыщет нашего сына, понимаешь?
– Ты не веришь, ты надеешься.
– Пусть так. Не отнимай у меня хотя бы надежду.
Евгения Генриховна тяжело вздохнула и кивнула. Эдик вскочил и выбежал из кабинета.
– Господи, куда нас несет? – прошептала Евгения Генриховна, оглядываясь вокруг в поисках каких-нибудь Знаков.
Но мир вокруг нее молчал. Знаков не было.
Узнав о новом поручении, Бабкин только кивнул – он ожидал чего-то в таком роде. Евгения Генриховна и Эдик были абсолютно уверены, что похищение ребенка – дело рук Затравы, но Бабкина очень настораживала одна вещь – до сих пор не пришло никакого требования о выкупе или о чем-то подобном. «Не хватало еще, чтобы мальца угробили», – сокрушался сыщик, с сочувствием глядя на молодую жену Эдуарда Гольца.
Приходилось признать, что она держится лучше всех и рассуждает более-менее спокойно. За свою жизнь Сергей видел людей в самых сложных ситуациях, и, как правило, только некоторые из них проявляли себя с лучшей стороны. Наталья Ивановна Гольц, безусловно, относилась к их числу.
Дом словно застыл, пораженный случившимся. Алла Дмитриевна Боброва, как и ее супруг, безвылазно сидела в своих комнатах, выходя только к обеду. Ольга Степановна, узнав о похищении мальчика, чуть не потеряла сознание, а потом беспрерывно плакала у себя комнатке, и было очевидно, что повар сейчас из нее никакой.
Между делом, рассказывая Бабкину все, что знала, обед приготовила Наташа – с прежними обедами он, конечно, не мог сравниться, но, на вкус Сергея, был вполне съедобным. Семья молча поела и расползлась по комнатам.
Евгения Генриховна закрылась у себя. Мальчик Жора скользил бесшумной тенью по дому, но, наткнувшись пару раз на неприязненный взгляд Бабкина, исчез и больше не показывался.
Старик Бобров утром вылез на крыльцо своего домика, постоял, заполз обратно, и больше его никто не видел. Эдик сидел около телефона в гостиной и не отрываясь смотрел на аппарат. Тот молчал. В особняке воцарилась тишина.
– Наталья Ивановна, у вас есть какие-то предположения?
Бабкин с Наташей сидели в столовой. По окружавшим их серебристым стенам пробегали тени от качающихся за окном деревьев – день стоял солнечный, но очень ветреный.
