Она открыла дверь кабинета Евгении Генриховны своим ключом, зажгла свет и задернула шторы. Зеркало было завешено белой простыней – она сняла ее и, аккуратно свернув, положила на стол, рядом с фотографией Элины Гольц. Господи, как же много времени ушло у нее на то, чтобы найти семью Элины! И кто бы мог подумать, что она окажется за сотни километров, в Питере… А вот встреча с Эдиком удалась неожиданно просто – так просто, что она удивилась.
И все последующее тоже удалось легко – наверное, потому, что она сама влюбилась в него. «Нет, не влюбилась, а полюбила, – поправила саму себя Наташа.
– Как Тимошу. Сразу, с первого взгляда».
Она взяла фотографию и стала рассматривать ее, отмечая, что Тим ничем, кроме цвета глаз и волос, не похож на биологическую мать. А уж характер у него так и вовсе ее, Наташин. Улыбнувшись этой мысли, она сунула фотографию в рамке вместе с принесенными Макаром Илюшиным в нижний ящик стола – туда, где лежали старые и уже ненужные документы.
Проверила, закрыты ли ящики письменного стола.
Теперь все, что она хотела, было сделано. Можно было возвращаться к любимой семье – Эдику и Тиму.
Наташа поправила шаль на плечах и, перед тем как выключить свет, посмотрела на себя в зеркало.
За плечом у нее покачивался размытый круг – серая луна, темной половиной обращенная к окну. Наташа моргнула, и круг исчез. Хороший Знак. Совершенно определенно – хороший Знак.
Новая госпожа Гольц улыбнулась и вышла из кабинета."
