Вы знали, как и все в доме, про закидоны мадам Гольц со Знаками и попросили мальчика выводить ее из себя. Конечно, ведь все так просто! Если ребенок десять раз сказал, что он убил ее, то на одиннадцатый раз несчастная Евгения Генриховна, хочешь не хочешь, должна была увидеть в его словах Знак, правда?
– Просто детская игра, – пожала плечами Наташа.
– Нет, – покачал головой Макар, – не просто. И вовсе не детская, а ваша взрослая игра. И вы, Наталья Ивановна, вышли в ней победителем. У вас была хорошая тактика.
Вы доводили Евгению Генриховну старательно и планомерно, заметив, что ее раздражает именно ваш сын и что на его слова она обращает внимание. С ее-то склонностью во всем видеть Знаки неудивительно. Ведь устами младенцев глаголет истина! Наверное, Тимофей постоянно произносил что-нибудь нехорошее для нее. И в конце концов она не выдержала. А Бабкин еще удивлялся, что вы так сдержанно себя ведете после похищения Тима: обычно мамаши в истерике бьются, а вы – само спокойствие.
Вы знали, кто виноват в похищении, и тоже полагали, что ничего плохого Тиму не будет. Вы и уговорили мужа привлечь Сергея, чтобы он провел расследование. Думаю, уже в тот момент вы предполагали, чем оно закончится. Но для вас было важно, чтобы и ваш Эдик увидел, какой ужасный человек его мать. Интересно, когда вы на самом деле поняли, что ваш Тимофей – сын Элины Гольц?
Наташа не ответила. Она смотрела на Макара задумчивым взглядом, но видела перед собой не его.
* * *Молодая женщина с окровавленным лицом лежала на смятой траве под качающимися соснами.
Глаза у женщины были закрыты.
Наташа присела на корточки и всмотрелась в несчастную.
– Господи, да ведь она совсем молоденькая, – потрясенно выдохнула она. – Просто очень уж замученная.
– Милицию надо вызвать… – бубнил Олег. – Наташка, отойди от нее подальше…
– Олег, она умерла, – не оборачиваясь, ответила Наташа, и в ту секунду женщина открыла глаза, оказавшиеся очень яркими, синими. Она смотрела прямо на Наташу.
Та не успела ни вскрикнуть, ни отшатнуться, как женщина прошептала:
– Спасите… не отдавайте им…
Она глядела умоляюще, и, подчиняясь этому взгляду, Наташа наклонилась к самым губам умирающей.
– Элина… я Элина Гольц… расскажите маме… – шепот становился все тише, все неразличимей.
– Где твоя семья? – почти закричала ей в лицо Наташа.
– Евгения… ее зовут Евгения… скажите маме…
Неожиданно лицо женщины чуть искривилось и застыло.
