Теперь оно было похоже на лицо куклы, которую кто-то по недоразумению перепачкал красной и черной краской. Наташа хотела что-то сказать, но поняла, что уже поздно. Широко открытые синие глаза смотрели на заходящее солнце, и выражение у умершей было такое, словно она поняла что-то важное перед смертью.
«Элина Гольц», – повторила про себя Наташа. Перекрестила мертвую женщину и тихо-тихо попросила:
– Господи, прими душу рабы твоей Элины Гольц.
И в ту же секунду закричал ребенок…
* * *– Так когда? – повторил настойчивый голос, и Наташа очнулась.
В дверях стоял Макар Илюшин и неприязненно смотрел на нее.
– Незадолго до похищения, – медленно ответила она. – Я не сразу поняла… точнее, не сразу поверила самой себе. А потом было уже поздно – Евгения Генриховна похитила Тимошу.
– И вы, конечно, решили никому ничего не говорить, – усмехнувшись, сказал Макар.
– Нет… – Наташа собралась с мыслями. – Поймите, Макар, я не была ни в чем уверена. Это было бы слишком удивительное совпадение.
Окончательно я поверила только тогда, когда приехали вы и ваш друг.
Макар покачал головой.
– Даже если так, все равно вы виноваты в том, что доводили ее, пока жили в доме.
– Я просто хотела, чтобы она отпустила сына от себя, – негромко и словно самой себе сказала Наташа. – Чтобы она дала нам возможность жить своей жизнью – нам троим, а не только мне и Тиму…
– Чего вы хотели, мы уже не узнаем, – жестко оборвал ее Макар. – Но добились вы одного: Евгения Генриховна решила избавиться от мальчика единственным доступным ей способом.
– Вы хотите сказать, что и в этом тоже виновата я? – спокойно спросила Наташа. – В том, какой способ она выбрала?
– Нет, не хочу. Но вы, Наталья Ивановна, сыграли свою роль во всем, что произошло, причем роль, на мой вкус, довольно неприглядную.
– Мне жаль, что вы так думаете. – Голос Наташи звучал по-прежнему спокойно и доброжелательно. – Вы мне нравитесь, господин Илюшин, и мне не хотелось бы приобретать врага в вашем лице.
"
"– А мне хотелось бы еще меньше, – ответил Макар, уже вполне овладевший собой. – Как показали последние дни, человек, которого вы числили в своих врагах, очень плохо кончил.
– Мне очень жаль, – мягко произнесла Наташа.
Макар постоял немного молча, глядя на пушистую белую шаль на ее плечах.
– Я вам не верю, – сказал он наконец, повернулся и, не прощаясь, вышел.
После его ухода Наташа, подумав, вынула фотографии из секретера и поднялась наверх.
