– Не знаю, в курсе ты или нет, – Олег отставил чашку в сторону и посмотрел на Бабкина, – но это я с ней развелся, а не она со мной. Бросил, можно сказать, бабу одну с ребенком. Я, конечно, помогал, чем мог, но мог не очень сильно, честно признаюсь. Мне месяц назад наследство обвалилось от бабушки, так я хоть из этой развалюхи в нормальную квартиру перееду. А до того… Бывало, одни пельмени целыми неделями жрал.
Бабкин представил себя жрущим одни пельмени и поежился.
– Поэтому и обрадовался! У меня вообще-то тоже совесть имеется, – продолжал Олег.
– Ну, думаю, раз пристроилась, значит, и ей легче будет, и у меня ничего не свербит.
– Да у тебя и так, по-моему, не особенно свербило, – насмешливо отозвался Бабкин. – Наталья Ивановна рассказывала, ты сына один раз видел за последние два года. Или больше?
Фраза про сына произвела на Олега Зинчука неожиданное действие: он вскочил из-за стола и наклонился к Сергею с исказившейся физиономией.
– Ты мне про сына не езди по мозгам, понял? – негромко и злобно прошипел он.
– Сядь, – посоветовал Бабкин. – Чай брюхом разольешь.
Олег сел на место и одним глотком допил чай.
– Ты чего взъерошился? – миролюбиво поинтересовался Бабкин. – Совесть, что ли, замучила?
– Да пошел ты! – огрызнулся Олег. – С какой стати я должен был с ним видеться, вот скажи?
– Ну, тебе виднее, – развел руками Сергей. – Вроде как сын…
– Да не вроде, не вроде! – заорал Зинчук. – Какой он мне, к черту, сын?! И какого рожна мне с ним видеться? Кровь чужая, лицо чужое… Тьфу! Я из-за него с Наташкой развелся, а ты мне – видеться…
Наступило молчание.
– Извини, я не в курсе был, – искренне ответил Бабкин, недобрым словом помянув Наталью Ивановну. «Вот ведь – в тихом омуте черти водятся, – подумал он. – Родила от другого, мужа обманывала… Еще бы они не развелись. Так, с этим все понятно, пора закругляться».
Бабкину было очевидно, что первоначальная гипотеза оказалась неверна. Похищение из корыстных побуждений, которое напрашивалось само собой, не подходило – Зинчук получил наследство, если только не врет.
Впрочем, милиция наверняка проверила, так что отпадает. Оставалось похищение по мотивам сильной отцовской любви – весьма распространенный сюжет в Голливуде. Но, как выяснилось, оно тоже не прокатывает. К чужому ребенку Олег Зинчук не испытывал ни малейшей привязанности. В том, что он не врет, Бабкин готов был поклясться: нельзя быть таким хорошим актером и жить в конуре. Подобный талант был бы, пожалуй, востребован.
