– Мои безымянные братья! Все вы знаете, что проходящие первую ступень подвергаются нескольким испытаниям, и в зависимости от того, как они пройдут их, мы решаем: достойны ли они дальнейшего продолжения Пути или им еще рано и нужно укреплять свой дух. Сегодня первое испытание выпало на долю этой Безымянной, – рука Учителя провела по мокрым, слипшимся волосам девушки, и она почувствовала тепло. – Вы согласны, что испытание было пройдено?
– Согласны, – негромким хором ответили остальные, стоящие вокруг.
– Вы согласны с тем, что она продолжает Путь с нами?
– Согласны.
– Тогда продолжим наш обряд освящения.
Девушку отодвинули в сторону, и следующий Безымянный занял ее место, чтобы принять воду из святого родника. В голове у нее гудело, руки дрожали, но она была счастлива. Испытание. Она прошла первое испытание. Она продолжает Путь.
Глава 3
Кабинет Евгении Генриховны, как и весь дом, был обставлен в английском стиле. Не псевдоанглийском, вошедшем в моду лет пять назад и так же стремительно из нее вышедшем, а настоящем – сдержанном, дорогом, неброском.
Стол был, разумеется, подделкой под Чиппендейла, но подделкой такой, которая через десять лет будет стоить ненамного дешевле оригинала. Солидный шкаф из мореного дуба хозяйка лично присмотрела в Англии, хотя можно было заказать и в России. Мягкая мебель удобная, такая же, как в гостиной. Евгения Генриховна не переносила японский минимализм, в последнее время как стиль воцарившийся везде – от недорогих кафе до пафосных бутиков.
В дверь постучали, и вошел Мальчик Жора. Костюм, галстук, гладко зачесанные назад волосы – типичный молодой человек из хорошей семьи с традициями.
– Евгения Генриховна, к вам господин Илюшин. Примете?
– Знаешь, Мальчик, иногда ты напоминаешь мне дворецкого, – усмехнулась Евгения Генриховна. Достала из ящика стола какие-то документы, разложила их на столе.
– Вы мне льстите. Так что, пустить?
– Зачем спрашивать глупости? Разумеется, пустить. Или он зря ехал из Москвы? И перестань корчить из себя шута.
Ты недостаточно убедителен."
"Мальчик Жора слегка поклонился, так, что было неясно, иронизирует он или исполняет свою роль всерьез, и вышел из комнаты. Через пару минут дверь снова открылась, и вошел молодой светловолосый парень.
Евгения Генриховна смерила его оценивающим взглядом, сделав для себя первые выводы. Двадцать три – двадцать четыре года, спокойный, амбициозный. Пожалуй, неглупый, что нынче редкость среди молодых людей.
