Или я начну искать, кто мог убить ее четыре года назад.
Евгения Генриховна что-то тихо сказала, он даже не сразу расслышал.
– Что, простите? – Макар Андреевич наклонился ближе к столу.
– Это почти невозможно, – повторила она шепотом. Лицо ее обвисло и стало совсем старым.
– Да, – согласился он печально, – это почти невозможно. Если произошло случайное убийство, то невозможно вовсе. К сожалению, даже тела мы не найдем. Да вы наверняка предпринимали все мыслимые шаги, искали среди тел…
– Тогда что же…
– Что я собираюсь делать? Видите ли, есть возможность, что исчезновение вашей дочери не было случайным.
И тогда должны были остаться следы.
– Какие следы? До вас работало столько человек…
– Не имеет значения. Я работаю лучше. – В его голосе не звучало ни самодовольства, ни похвальбы. – Если что-то осталось, то я смогу их найти. Но вы должны понимать, что мы ищем.
Повисла тишина. Молодой человек терпеливо ждал. Наконец Евгения Генриховна произнесла почти спокойно:
– Могилу. Я хочу, чтобы вы нашли могилу.
– Вы понимаете, что…
– Да. Я понимаю. Если возможно.
– Хорошо.
Он собрал бумаги, попрощался кивком и вышел. Евгения Генриховна осталась сидеть за столом, глядя в окно, за которым летел мокрый февральский снег. «Гонорар, – вспомнила она. – Мы же не обсудили его гонорар». Она хотела позвонить Мальчику Жоре, чтобы он вернул Илюшина, но тут же поняла. Этот юноша специально не стал говорить о деньгах. Пожалуй, она его недооценила.
– Мам, ищи меня, я спрятался! – неожиданно раздался за дверью пронзительный голос.
Евгения Генриховна потерла лоб рукой и подумала, что сегодня стоит забыть о принципах и ретироваться из собственного дома. И тут зазвонил телефон.
Наташа с Тимом играли в прятки, когда Евгения Генриховна вышла из своего кабинета на втором этаже и быстро прошла мимо них. Наташа как раз нашла Тима, и теперь он радостно барахтался у нее в руках, сопя и повизгивая.
– А я ужасная лисица, я съем маленького крольчонка! – страшным голосом пообещала Наташа, и заметила свекровь: – Ой, добрый день!
– Добрый день, – сдержанно улыбнулась та.
– Тима, что нужно сказать?
– Добрый день, – послушно повторил мальчик. – Мам, а это кто?
Евгения Генриховна остановилась на верхней ступеньке лестницы, ожидая ответа Наташи. Замечательно! Просто замечательно! Чужой байстрюк в ее собственном доме интересуется, кто она такая! Причем его мать уже два месяца проживает здесь с ним, вполне могла бы объяснить своему отпрыску, кто есть кто.
