Щеки горели так, что Наташа приложила к ним ладони, но это не помогло. «Стыдно. Мало того что подслушала чужой разговор, так еще и нафантазировала какой-то бред. Господи, мертвое тело! А еще собиралась детектив читать!» Она пошла в свою комнату, на ходу доставая ключи из кармана джинсов и решая, что именно выбрать на сегодня из чтения. Пожалуй, пойдет «Дон Кихот» или «Тартюф». И никаких детективов!
Провожая Наташу взглядом, стоявший за углом Мальчик Жора ухмыльнулся, но ухмылка получилась больше похожей на гримасу.
Смешно! Нет, ей-богу, смешно! В этом доме все только и делают, что подглядывают друг за другом – кухарка за Илоной, Бобровы за стариканом, а теперь еще и чернявая стервозина за самой Аллой Дмитриевной. Судя по тому, с каким лицом она выскочила из комнаты, услышала что-то весьма неприятное. Да, а для полноты картины надо приписать сюда саму Мадам, которая, похоже, прослушивает все телефонные звонки. Ухмылка исчезла с красивого лица Мальчика, оно стало озабоченным. Однако с лезущей не в свои дела женушкой нашего обожаемого Эдика нужно бы что-то сделать, а то она что-нибудь не то узнает.
Если уже не узнала. Поразмыслив, Мальчик Жора подошел к комнате Бобровых и постучался. Прошло не меньше двадцати секунд, прежде чем дверь распахнулась и в проеме появилась Алла Дмитриевна, с легким недоумением взирающая на секретаря сверху вниз.
– Добрый день, Алла Дмитриевна, – обаятельно улыбнулся тот.
– Здравствуй. Я могу тебе чем-нибудь помочь?
Интонация ее ясно давала понять Мальчику, что от него требуется как можно скорее изложить свое дело и оставить госпожу Боброву в покое.
– Алла Дмитриевна, к вам сейчас в комнату заходила супруга Эдика. – Секретарь сделал небольшую паузу, чтобы смысл сказанного дошел до женщины. – И пробыла у вас, как я понял, достаточно долго. Она не сказала, случайно, куда направляется? Мне нужно ее найти, а сотовый телефон у нее недоступен.
Высокомерие на лице Аллы Дмитриевны сменилось удивлением, затем взгляд скользнул в сторону.
«Вспоминай, вспоминай, – злорадно подумал Мальчик, – что вы тут такого обсуждали с подругой в последние десять минут».
– Скажи мне, Жора, – задумчиво проговорила наконец Боброва, – а ты не заметил, как долго мы с… с женой Эдуарда разговаривали?"
"– Точно не могу сказать, Алла Дмитриевна, – отрапортовал секретарь. – По-моему, минут пять– десять. Может быть, восемь. Да, пожалуй, восемь. С другой стороны, может, и семь. Хотя восемь все-таки ближе.
