Знак Сатаны

 — И да поможет вам бог, — напутствует он санитаров. Я дергаю инспектора за рукав.

— Послушай, Пуча, скажи им, что задержишься с нами. Поедешь в нашей машине.

Выслушав подчиненного, Родриго пожимает плечами, одарив нас напоследок взглядом, полным тщательно отработанного презрения. Кортеж наконец трогается. Впереди — судейский лимузин, за ним следует «Оживиловка», в арьергарде — полицейский патруль. Общество полицейских разделил арендатор как главный свидетель печального происшествия.

— Чем обычно заняты сыщики, оказавшись на месте преступления? — интересуюсь я у Пучадеса.

— Ну, для порядка ищут некоторое время следы. Ничего не обнаружив, плюют на это дело и идут в ближайший кабак — отвести со спокойной совестью душу.

Мы тотчас приступаем к первой части ритуала. Особенно усердствует Пучадес, трусцой исследующий злополучный коровник.

— Ну чего ты тут копаешься? — не выдержав наконец, подталкивает он меня к выходу. — Или и впрямь ищешь что-нибудь?

— Да. Оборотный крест.

Для инспектора это — полная абракадабра, и ничего не остается, как рассказать ему о нашей находке в Старом Квартале.

— Выходит, убийца свой автограф оставил? — оживляется Пучадес.

— Похоже, да. А вот здесь я что-то не вижу… Если это маньяк, он во всем должен быть пунктуален.

— А разве не мог его вспугнуть некстати заявившийся сюда арендатор? — подает Суси свою версию.

— Вот именно, арендатор… А ну-ка, Пуча, расскажи нам еще что-нибудь об этой девочке.

— Так я уже говорил… Ну, значит, сиротой ее приютила чета этих фермеров, как их… Ага, Касахустов.

Скучно им стало, когда дочка замуж выскочила и дала с муженьком деру в Барселону, вот и взяли девочку у монашек — на воспитание, и была она здесь вроде прислуги. А этот арендатор, говорят, втрескался в нее по уши — так и ходил по пятам. Еще бы, такой лакомый кусочек, да не отпробовать…

— То-то, я ведь к тому и веду. Глянь-ка сюда!

Следы чьих-то громадных ступней резко выделяются среди множества оттисков наших подошв. Особенно четко они обозначились в навозной жиже, размазавшейся у входа.

— Кому же это в голову придет ночью босиком шастать? — задался шарадой наш фараон.

— Ты на что намекаешь?

— На то, Пуча, что девицу вполне мог прихлопнуть и арендатор.

— Ну ты даешь, парень! — Пучадес даже облизывается от удовольствия. — А он, значит, у нас в кармане… Вот это ловко! Кстати, как тебе такое в голову-то пришло — его заподозрить?

— Следы босых ног… И потом — рана. Ты же сам говорил, что по горлу полоснули скорее всего серпом.